Я кивнула, действительно все прекрасно понимая, и оправдывая себя лишь одним — ни Норту, ни Дану мой отказ не грозит потерей жизни. Их надежно защитят Эль-таимы, которые в отличие от Эль-таима Танаэша куда более действенны в деле сохранения жизни и магических сил носителя.
Ташши запрокинул голову назад, глядя в потолок и, кажется, отчаянно пытаясь совладать с эмоциями, затем вновь посмотрел на меня и зло спросил:
— Почему ты участвуешь в играх? Четко, конкретно и, пожалуйста, не лги!
Я не могла сказать ему, что из-за Гобби. Но солгать не смогла тоже, и потому тихо ответила:
— На кону жизнь.
— Твоя? — тут же последовал вопрос.
— Нет.
— Даже не сомневался!
Ташши прошел через комнату, сел на диван, на расстоянии вытянутой руки от меня. Он больше не сказал ни слова, просто смотрел в пол перед собой, но так, словно там, где-то на древесном рисунке, мелькали картины его разрушающейся жизни. Медленно и неизбежно распадающейся на осколки.
Без стука открылась дверь, вошел Гобби, подошел к Ташши и протянул листок, вырванный из его блокнота. Наследник седьмого королевства взял его, развернул, прочел, сухо поблагодарил, встал и вышел. Габриэль сопроводил его уход чуть насмешливым взглядом, затем пошел и запер дверь, провернув торчащий в замке ключ. Подошел ко мне, сел рядом, заглянул в глаза.
— Раздевайся, — печально попросила я.
Гобби не послушавшись, достал блокнот и стремительно написал: “Все так плохо?”
Я расстроено ответила:
— Мы не можем проиграть… Ташши не может проиграть… ничего хорошего, в общем.
“Мертвые игры, есть Мертвые игры, — написал Гобби. А затем приписал: — Может, откажемся?”
Отрицательно покачав головой, я напомнила очевидное:
— Нам нужна магическая энергия. Много неконтролируемой магической энергии.
Нехороший шепоток внутри напомнил “Или три последние капли твоей крови…”. Но толку с этого шепотка — даже если бы и знала точный ритуал передачи жизни с последними каплями крови, я бы чисто физически не смогла бы его провести. А хуже всего то, что это совершенно никоим образом не повлияло бы на Мертвые игры… здесь слишком много имелось тех, кто не мог позволить себе проиграть…
— Раздевайся, — снова попросила я.
Гобби поднялся и деловито начал расстегивать сюртук. Не успел — в двери отчаянно принялись стучать. Мое умертвие, пожав плечами, отправилось открывать. На пороге обнаружились Рогнеда и Бажена, обе выдали “мерзость” в отношении моего замечательного Гобби, а мне объявили:
— Бежим!
Мне как-то обидно стало за мое умертвие, и я вежливо произнесла:
— Рогнеда, Бажена, познакомьтесь с моим боевым умертвием Габриэлем.
Ведьмочки немного оторопели, посмотрели на Гобби, пробормотали:
— Здрасти.
Зомби ответил им галантным поклоном, после которого обеим за “мерзость” стало явно стыдно.
А я поинтересовалась:
— Куда будем бежать?
— К нам, естественно, — заявила Рогнеда.
И тут ее кто-то грубовато толкнул, ведьмочка поспешила отойти в сторону, пропуская неоднозначную тетю Матрену. Домовая, глянув на Гобби пробормотала:
— Где-то я тебя уже видела.
И направилась ко мне со словами:
— Сымай шпильку магическую, буду из тебя ведьму делать.
— И потом мы сбежим, — заходя в комнату и закрывая дверь, заявила Рогнеда.
Я улыбнулась, закрыла глаза и как очень ответственная девочка мысленно позвала: “Лорд Гаэр-аш?”
Ректор отозвался мгновенно. Не то чтобы я услышала что-то от него, но совершенно отчетливо ощутила его присутствие, и потому продолжила:
“Ведьмочки предлагают мне побег с ними”.
Секундная заминка и ответное:
“Иди. Отвлечешься. Я предупрежу Норта, он тебя вечером заберет”.
“Спасибо!” — искренне поблагодарила я.
И открыв глаза объявила:
— Я с удовольствием, только мне нужно проверить моего боевого зомби.
На это, домовая, потерев подбородок, подозрительно протянула:
— Ох и где ж я эту хитрую морду раньше видела…
Но затем все очень вежливо вышли, оставляя нас наедине. Не дожидаясь пока Гобби дорастегнет сюртук, я поспешила расстегнуть его рубашку и замерла, так и держась за ткань. Передо мной была серая, гладкая, абсолютно здоровая и совершенно живая кожа. Неповерив, я дотронулась пальцами и не ощутила могильного холода, присущего мертвым. Гобби заинтересованно смотрел сверху, еще не видя — я закрывала обзор, да и света было недостаточно. Зажмурившись на миг, просто чтобы хотя бы чуть-чуть успокоиться, я вновь открыла глаза, поднялась, подошла к двери и заперла ее, дважды провернув ключ. А затем сдерживая нетерпение попросила Гобби:
— Разденься до пояса, пожалуйста.
Габриэль, видимо осознавая, что произошло что-то неординарное, поспешил последовать просьбе. Он снял камзол и отбросил его, стянул следом рубашку, за ней нательную майку и вдруг застыл. Я и вовсе затаила дыхание, глядя на мое умертвие широко распахнутыми потрясенными глазами… потому что на его руке была кровь. Красная с зеленоватым оттенком кровь гоблинов! Она сочилась из пореза чуть выше локтя, уже почти затянувшегося пореза…
