Хан-ханана ещё не зажили, он сел в паланкин1 и спешно прибыл на место. Успокоив пустоголовых и укорив заносчивых, отвратил их, таким образом, от пагубных мыслей, после чего отправился в путь. Когда приблизился к неприступной крепости, которую глупые афганцы сделали [для себя] убежищем, уверенности у последних поубавилось. Орудий для обороны твердыни и боеприпасов для сражения, а также пути к отступлению у них не имелось, а численность победоносной рати была значительна. Дауд по совету интриганов решил применить стратегическую хитрость: стал просить пощады и постучался в двери мира. И направил [к падишахскому войску] Фатту, Шейх Низама и других военачальников, и эти хитрецы при помощи золота и слов убедили предводителей [царского] войска согласиться на их предложение. Отмеченные сединами слуги, чья удача пребывала в дрёме, приложили все усилия2, чтобы преувеличить возможности противника, и, посчитав это средством приумножения собственной репутации, преподнесли предложение о мирном урегулировании вопроса как выгодное. Хотя раджа Тодар Мал, знавший истинное положение вещей, попытался сделать jb Так как положение Дауда оказалось безвыходным, он принял все условия. 3-го числа Божественного месяца ардибихишт, соответствовавшего 1 мухарраму 983 г.х.3 (12 апреля 1575 г.), состоялся праздник. Устроили пир примирения. Предварительно избрали приятное место за пределами лагеря, которое украсили, дабы доставить удовольствие наблюдателям. Хан-ханан прибыл в палаты радости в вышеназванный день, и началось празднование. Ашраф-хан и Хаджи-хан Систани доставили Дауда и его сановников. Хан-ханан подошёл к краю ковра поприветствовать его и продемонстрировал ему своё расположение. Дауд отвязал меч и оставил его позади себя, демонстрируя, что отрекается от войны и передаёт себя в распоряжение возвышенного Двора и сделает всё, что от него потребуют столпы государства. Хан-ханан поручил его слугам, и через какое-то время ему пожаловали великолепный хилат от лица порога Халифата, а талия его украсилась мечом и расшитым поясом. Дауд с раболепнейшей преданностью повернул в сторону столицы и взмолился принять его на службу. Он преподнёс лучших слонов, диковины своей страны и значительную сумму, а также направил приходившегося ему племянником Шейх Мухаммада, сына Баязида, ко Двору вместе с Муним-ханом. Большую часть дня посвятили пиру и ликованию, и когда Дауд получил дозволение уехать, несколько земельных наделов Ориссы4 были пожалованы ему в управление. После того как Муним-хан вывел его из ущелья трудностей на широкие просторы радости, он уехал назад (в лагерь). Многие возрадовались, но не раджа Тодар Мал, чей разум вследствие проницательности предавался размышлениям, и потому он не пожелал присутствовать на пиру и не поставил свою печать на соглашении о мире. Поскольку мир — место, где все получают по заслугам, каждому вскоре воздалось сторицей 5 за содеянное. 131 Следует отметить восстание в Гхорагхате. Вкратце дело произошло так. Когда Хан-ханан со значительными силами направлялся в Катак, Кала Пахар и Бабуи Манкали с отрядом афганцев учинили беспорядки и напали на какшалов6. Те, оказав слабое сопротивление, покрыли свою честь пылью позора. Афганцы захватили Гхорагхат и погнались за какшалами. Последние не смогли найти почву для твёрдой поступи и прибыли в Танду. Хан-хапан спешно повернул назад и, не заезжая в Танду, направился в её окрестности, чтобы сразиться с врагом. Противник уверенно стоял лагерем на другом берегу Ганга. Искусные военачальники падишахской рати решили двигаться вверх по реке к тому месту, где Ганг разделяется на два притока, перешли через один из них и уже собирались переправиться через другой, когда враги пали духом. Они запятнали себя грязью поражения и бежали. Хан-хапан поспешил с войском к границам Танды и оттуда отправил силы под предводительством Меджнун-хана в Гхорагхат. Усердные воины вновь захватили эту страну, а смутьяны оказались в пропасти презрения. Хан-ханан возблагодарил Аллаха и удачу Шахиншаха и вернулся в (Танду).
