– Дурак – он дурак и есть. И что потом нам всем делать? Ты хочешь, чтобы твой город выглядел так же, как это поле? Я вот не хочу, – только сейчас я заметил едва заметный акцент Маги.
– О, Кожа! Мы тебя и ждали, – отвлекся Фельдшер. – Веди, но не торопись, у нас с собой особо ценный груз.
Они ухватились за ручки небольшого армейского ящика, внутри что-то зазвенело. Мы шли медленно, Мага и Фельдшер пыхтели под тяжестью загадочного груза, я же чувствовал себя неловко оттого, что иду налегке. Их спор продолжался всю дорогу.
– Мага, ты прав в одном, место это отвратительное. Тошнит меня от нашей Расщелины.
– А я рад, что мы пока здесь.
Фельдшер удивленно взглянул на собеседника.
– Брат, думаешь, я снова хочу размещать наши установки в жилых кварталах? Ты знаешь, что по законам военного времени мы должны либо эвакуировать городское население, либо вообще отказаться от ведения боев в населенных пунктах? Отгадай, кто из командиров хоть раз про это вспомнил.
– Ни одного?
– Во! Я ничего хуже городских боев не видел. А ты тут про ядерное оружие. Нет, лучше уж по старинке и в поле.
Облака расползлись и дали луне осветить катакомбы, мелкий снег все еще падал. Ни дуновения ветра. Вот стало слышно, как кричат ребята. Маруся уступила место Катюше, эти строевые песни давно вышли из моды, нынче их почти не поют. Однако, несмотря на отсутствие практики, у ребят получалось отлично. Когда мы подошли к фронту, голоса уже умолкли.
Последний поворот – и мы на месте. О ужас! Я вижу, как Федя выбрался из окопа и стоит во весь рост наверху. Да не просто стоит, он идет к вражеским окопам. Ребята столпились прямо за ним, вцепились пальцами в мерзлую землю и что-то кричат Феде. Я бегу к ним, Фельдшер и Мага бросают ящик, судя по звуку, в нем что-то разбилось. Я прижимаюсь к стене окопа, на той стороне маячит фигура, она тоже идет навстречу Феде, оттуда слышны голоса, выкрики на незнакомом нам языке.
– Стой! – заорал я и попытался выбраться наверх, но меня тут же схватили, кто-то зажал мне рот ладонью. Литератор оттащил меня от края окопа. Сначала я не понял, что происходит, потом начал отбиваться и наконец вырвался.
– Тише, тише, парень! Все идет по плану.
– По какому плану?! Его же сейчас подстрелят!
– Нет. Сегодня ночью никто стрелять не будет, это я тебе гарантирую. Идем.
Мы вновь вернулись к краю копа. Ровно посередине Расщелины, как статуи, покрытые лунным светом, стоят два человека. Они жмут руки. Эта картина застыла у меня в голове навечно. Два изваяния посреди изрытой воронками пустоши, во время непрекращающихся боевых действий, идущих по всему миру, стоят друг перед другом без оружия, открытые для обстрела, и просто беседуют, как два старых друга. Кто-то крикнул, я в ужасе вздрогнул, теперь каждый звук казался мне звуком выстрела, направленного на Федю. Но выстрела не было. Федя развернулся и крикнул нам: «Эй, идите все сюда. И тащите стол! И ящик, не забудьте ящик».
Мы засуетились. И не мы одни. Скоро между двух окопов начало образовываться нечто вроде пикника. Самодельные столики, стулья, лавочки стаскивались из противоположных окопов. Пока Федя разговаривал с каким-то коренастым мужчиной, напомнившего мне Картошку, остальные работали, бросая друг на друга любопытные взгляды. Вскоре стало ясно, что место обустроено и делать больше нечего, руки сами искали работы. Федя, видя наше стеснение, решил взять слово.
– Ребята, мы давно планировали эту встречу. Вам не стоит бояться или стесняться, сегодня не будет стрельбы, и никто никого не осудит. Знайте, что единственная преграда между нами, – это незнание языка. Теперь вам представился отличный случай попрактиковаться. Фельдшер, доставай!
Фельдшер и Мага взвалили на стол ящик и тут же скинули крышку. Сверху лежало наше (краденое) вино, а под ним множество бутыльков, наполненных медицинским спиртом.
– Ну что, ребята, пора нам на личном опыте убедиться, насколько сильно бьет по сознанию коктейль из вина и спирта, перемешанного с водой сомнительного качества, – заявил Литератор, запрыгнув на стул.
Это оказался жестокий и бесчеловечный эксперимент, но поняли мы это только утром. Позже я узнал, что аналогичную речь произнес командир наших вчерашних врагов. Тут же на столе появились и их бутылки. Какой-то желтоватый и вполне неплохой на вкус скотч или виски. И началась суматоха. Как же приятно слышать гул голосов, а не летящих снарядов! Люди собирались в группки, одни полнились, другие рассыпались, и их члены расходились по другим кружкам. Я слабо понимал, о чем идут разговоры. Новенький к удивлению многих разговаривал на английском недурно. Так, когда к нам прикомандировали нового Новенького на замену Картошке, старый Новенький стал Иностранцем. Прошло не так много времени, а я уже был изрядно пьян. Стало ясно, что, если сейчас не остановиться, до утра я не дотяну.