Тут-то я понял, что мы сейчас находимся в окопе, который недавно отбили у врага. Да, земля здесь уже не была устлана трупами, но в том, что она пропитана кровью, сомневаться не приходилось. Всюду были следы пребывания чуждой нам цивилизации, и мы их внимательно изучали. Вот какой-то англоговорящий молодой, совсем как я, паренек, нацарапал на столике нечто вроде граффити. Объемные такие буквы. Не знаю, что они означают, но Унылый уверил меня, что это какая-то похабщина. В одном из тупиков мы обнаружили нечто вроде снеговика, только грязи в нем было больше чем снега, а вместо морковного носа торчала здоровенная гильза.
– Странно, что мы до такого не догадались. – Новенький развел руками.
И правда, на гражданке, я обожал лепить снеговиков со своими маленькими племянниками, а тут я про такое даже не вспоминал. Так мы и ходили от одного артефакта чуждой нам цивилизации к другому. Разглядывали, посмеивались, обсуждали, с каждой минутой все больше убеждаясь, что в семидесяти двух метрах от нас сейчас находятся самые обычные люди.
После обеда Федя раскидал карты, мы уселись играть. Литератор бродил туда-сюда: он не любил азартные игры. Но его хватило ненадолго, он присоединился к нам. Каждый квадратный сантиметр вокруг был пристально осмотрен, делать было решительно нечего. Унылый и Новенький несколько раз выглядывали из окопа, однако на той стороне не было никого видно.
Солнце медленно клонилось к горизонту, но было все так же тепло, пошел мелкий снег. Унылый проигрался полностью, лоб его опух от щелбанов, он стремительно терял интерес к игре.
– А я думаю, что сидели бы мы дома в тепле, под сиськой, если бы не китайцы со своим Тайванем.
– Не, – замотал головой Новенький. – Все началось, когда нас атаковала Украина.
Я кивнул головой, казалось, это было еще вчера, а ведь прошло уже столько времени!
– Или мы ее, – прошептал Федя, внимание которого было сосредоточено на продолжающейся игре.
– Бред. Все бы затихло, если бы не Китай. А теперь хрен кто это все остановит, – отстаивал свое Унылый.
– Трудно сказать, не забывайте про революции в Африке и Южной Америке, там что не день, то новый президент.
– Не революции, а перевороты, – поправил Новенького Литератор.
– Вот интересно, если бы наш президент сказал «нет», началась бы война? – спросил я.
– Да он ведь и не хотел! – подхватил Новенький.
– Хе, ну если бы не он один, а еще скажем, человек сто в мире или тысяча сказали «нет», то, может, все бы и затихло, – сказал Федя.
– Вот мы вроде бы здесь, чтобы защищать свою родину. Но ведь и украинцы тоже защищали свою, – рассуждал Новенький.
– Это до того, как в войну вступили США и еще половина Европы. А теперь это уже агрессия. И не забывайте, где мы. Мы сейчас сражаемся на своей земле, а не на вражеской.
– Предположим это так, – включился Литератор и тоже бросил карты, я взглянул на них и понял, что он ничего не потерял, – но наши СМИ и вся военщина говорят, что правда за нами.
– Еще бы! – усмехнулся Федя.
– Не знаю, – говорю я, – война идет, и конца ей не видно. И нет на планете уголка, который бы она не затронула.
– А американские СМИ говорят, что правы только они, что Американо-Европейский союз несет мир и освобождение порабощенным народам. Я сам вычитал это в одной из листовок, – возмутился Новенький.
– Просто мы их в свое время сильно обидели. Они-то считали, что им все можно, что весь мир будет плясать по их правилам. А мы сказали – нет! – заявил Унылый.
– Кто это «мы»? – спросил Литератор.
– Не будь идиотом. Я имею ввиду всю Россию.
– США обидели Россию?
– Вот видите? Этот олух опять пытается вывести меня из себя. А я уверен, что он все прекрасно понял, – бурчит Унылый.
– Не важно. Значит, одна страна обидела другую? Как ты это себе представляешь? Как страна может дать оплеуху другой стране? – продолжал докапываться Литератор.
– Идиот! Нет, ты меня из себя не выведешь. Не сегодня. Один народ обидел другой. Вот как.
– Ха! Кожа, ты слышал? Похоже, нам с тобой пора домой. Заодно возьмем с собой весь полк. Скорее всего, тут останется только Унылый. Эй, Федя, ты чувствуешь себя обиженным?
Федя замотал головой, хотя трудно было понять, сделал он это в ответ на вопрос Литератора или из-за своего положения в игре. Наконец, и он бросил карты, за ним последовали оставшиеся. Все равно разглядеть карты уже было невозможно, и все мухлевали почем зря.
– «Государство», «государство»! Вспомните последние дни до общенационального призыва, вспомните дорогущие продукты, вспомните неадекватную квартплату, вспомните подпрыгнувшие проценты на ипотечные квартиры и кредитные машины! Вот ваше государство! Мы тут жизни кладем, я уже со счета сбился, скольких потерял друзей, а когда вернусь, что меня ждет? Все то же самое? Кожа, а ты чего молчишь? Расскажи про своего брата. Как государство отблагодарило вашу семью за то, что твой брат отдал жизнь в его защиту? – не часто я видел Федю таким эмоциональным.
– Семь миллионов, – едва слышно прошептал я и почувствовал, как внезапно заслезились мои глаза.
– Семь лямов! Ну, это вполне неплохо, – прокомментировал Новенький.