– Семь миллионов новыми деньгами. Это – копейки, парень. Да даже если бы и на старые цены, это просто смешно, – не унимался Федя.
– Это ты хорошо сказал про государство, тут я спорить не стану, – Унылый похлопал Федю по плечу, ну хоть в чем то их взгляды были схожи.
– Вы забыли, про что мы спорили. Государство, народ и родина – вещи неделимые, – твердо заявил Новенький.
– Верно, но только отчасти, – это уже читал лекцию Литератор. – Подумай, мы ведь все простые люди. И по ту сторону океана такие же: офисные клерки, водители, грузчики, слесари, сварщики, разнорабочие и так далее. Разве есть за что меня ненавидеть английскому программисту? А ведь такие хлопчики сидят в семидесяти двух метрах от нас, соседи по окопу. Однако правительства наши воюют. Мы неотделимы от наших достопочтенных начальников, но все же, о подлинном единстве не может быть и речи.
– Я вообще ни разу в жизни ни англичанина, ни американца не видел, пока сюда не попал. А вот наших союзников – китайцев, так и не довелось посмотреть. Думаю, ни их, ни нас не спрашивали, идти воевать или пересидеть дома.
– Вот, остались в тебе еще крупицы интеллекта, Унылый. А я думал, ты уже потерян для общества.
Унылый нехотя толкнул Литератора в плечо, не понимая до конца, похвалили его или оскорбили.
– Тогда зачем нужна эта война? – Новенький встал из-за стола и начал ходить кругами.
– Должно быть, есть те, кому это выгодно, – говорит Федя.
– Если и есть такие, то они точно не в этом окопе, – сказал Унылый.
– И не в соседнем, – добавил Литератор.
– Да вы гляньте на любого генерала. Или на владельцев оборонных предприятий. Посмотрите в наглую толстую рожу, и сразу станет ясно, кто на этом деле наживается. Они карьеру делают, а мы всю грязную работу.
– В последний раз, когда ты такое говорил, тебя разжаловали и отправили сюда, – напомнил я Феде.
– Знаю, но от своих слов не откажусь. Кто-то на этом всем нехило зарабатывает. Деньги, должности, власть, медийный капитал – без разницы. А зарабатывать на чужих смертях – это… Хуже этого ничего быть не может.
– Это как вирус…
– Только не начинайте про вирус, уже все мозги прожужжали. Тут есть кое-что опаснее сраного вируса, – перебил Новенького Унылый.
– Да я не об этом. Война – это вирус. Ее никто не хочет, но в итоге весь Земной шар воюет.
– Ну да, – соглашаюсь я, – трудно представить себе человека в здравом уме, который был бы за войну. Все-таки вокруг нас нормальных людей больше, чем сумасшедших. Нам это не нужно, англичанам, американцам, немцам, китайцам – да никому неохота морозить жопу в этой грязищи.
– Кто его знает? Даже после отключения интернета информации столько, что в ней не разберешься. Что у нас, что у них – врут не краснея. Кода на нас ради разнообразия вместо бомб сбросили листовки, я там вычитал столько бреда.
– Опять ты про свои листовки? А не слишком ли ты ими увлекаешься? – ехидничал Унылый.
Но Новенький не понял юмора. Он остановился и пронзил Унылого озлобленным взглядом.
– Ты хочешь сказать, что я шпион?
– Я хочу сказать, что ты многовато читаешь всяких поганых зарубежных бумажек.
– Я хотя бы умею читать.
Тут уже не выдержал Унылый. Он резко встал из-за стола, чуть не опрокинув его.
– Новенький показал зубки? Ну, так я тебе их быстро пересчитаю.
– Попробуй!
Мы с Федей переглянулись, в любой момент готовые остановить нарождающийся конфликт. Но вместо нас это сделали звуки с той стороны фронта. Мы сперва даже не поняли, что это. Мы привыкли слышать звуки выстрелов, матерные выкрики, звуки разрывающихся снарядов. Это же была какая-то очень изменчивая по темпу песня, в которой то и дело повторялось «хой-хой-хой». Все мы обернулись в сторону наших врагов.
– Это что, какая-то рождественская песня? – удивился Унылый.
– Похоже на то, – Федя был уже у края окопа. – Нихера не вижу, темно, как у бизона в жопе.
Последний «хой» был особенно громким, а потом все резко утихло, и тут раздался смех. Смех – это универсальный язык, он одинаково понятен с любой стороны фронта.
– И что, мы просто так будем стоять и слушать, как эти америкосы там веселятся? – запротестовал Унылый.
– Нужно дать ответ. Сообразный.
– Литератор прав, а ну, ребята, какую песню будем горланить? – Федя сразу воодушевился, все-таки вояки любят все эти маршевые штучки.
– Небо славян! – выпалил Унылый.
– Ну уж нет. Это точно не подойдет.
– Маруся! Когда я тянул срочку, это была наша любимая песня.
– Литератор, это старье ты будешь петь своей бабушке.
Но ничего лучше никто не предложил. И мы заорали, что было мочи. На третьем или четвертом «кап-кап-кап» Федя вдруг замолчал и отвел меня в сторону.
– Я совсем потерял счет времени! А ну быстро дуй в расположение, найди Фельдшера и тащи сюда.
Я не стал задавать лишних вопросов и, по привычке пригибаясь, бросился через катакомбы в темноту.
Фельдшер уже ждал меня, и не он один. Рядом с ним стоял Мага, они о чем-то горячо спорили, Мага активно жестикулировал.
– Бахнуть по ним и все? Да ты совсем допился, Фельдшер. Ладно бы только у нас было ядерное оружие, но ведь оно и у них есть тоже.
– Ну и что, у нас больше!