Вообще-то полное имя у меня Евангелина. Но я привыкла к тому, что все вокруг сокращают его до Лины. Ева — это просто тёплое воспоминания о прошлой счастливой жизни.
Артур (теперь я знаю имя мужчины—мечты) берет меня за руку и задает вопрос, от которого сердце ухает в пятки:
— Ева? Прокатишься со мной?
Молча встаю, рассматриваю носки туфель. Я же всё решила раньше.
Меня слегка пугает, что мужчина пьян. Это чувствуется по нетвердой походке и тому, что он никак не может вызвать такси. Протягивает свой телефон и просит помочь. Правильным, наверное, будет уйти. Вряд ли он заметит моё бегство, но я почему-то упорно следую рядом. Сажусь в такси. Замечаю, что он забывает бутылки с напитками на сиденье, но ничего не говорю. Ему определенно хватит.
В голове зреет план дойти с ним до номера и ускользнуть, но в лифте, когда он прижимает меня спиной к стенке и целует, мысли улетучиваются со скоростью сверхзвукового самолета.
Неужели можно
Когда Артур закрывает дверь, начинаю невольно дрожать. У меня всё ещё есть возможность сбежать отсюда, и я уверена, мужчина не в том состоянии, чтобы догнать. Но отчего-то я всё ещё здесь. Смотрю, как он вполне уверенным движением руки открывает шампанское, разбрызгивая его на ковер. Ковер мне жалко: он мягкий и пушистый. Так приятно стоять босыми ногами, зарываясь в длинном ворсе.
Шипучий напиток пузырится в бокалах, но успеваю сделать пару глотков — мужчина тянет к себе.
— Давай ещё раз знакомиться.
Открываю рот, чтобы спросить, что это значит, но он врывается в мой рот своим языком, забирая моё дыхание себе. Сразу теряю ощущение реальности. Его губы с привкусом горечи, но целуют так сладко… На этих контрастах у меня сердце едва не выскакивает из груди.
Руки настойчиво гладят спину, спускаются на бедра, задирая юбку. Дрожу от предвкушения, страха и… и немножко возбуждения… Артур подхватывает меня на руки и несет в спальню. Ставит на ноги у кровати и, не переставая целовать, начинает стягивать кофту. За кофтой летит футболка, оставляя меня в прозрачном лифчике. Юбка болтается на талии и не мешает крупным ладоням сжимать ягодицы.
Задыхаюсь от того, что происходит. Хочу продолжения и одновременно боюсь. В какой момент надо сказать, что я ещё никогда не была с мужчиной? Или об этом не говорят, он сам должен понять.
Пока в голове решаю своё сложное уравнение, меня укладывают спиной на прохладное покрывало и стягивают нижнее белье. Мужские губы обхватывают сосок, и это движение простреливает странным спазмом внизу живота. Я чувствую, что что-то происходит.
Горячие пальцы ныряют между ног, и мужчина довольно шепчет:
— Такая мокрая. Умница, девочка Ева. Удивишь меня?
Я не знаю, чем могу его удивить и что вообще делать. Но, к моему счастью, он делает всё сам. Целует, гладит. Полагаясь на интуицию, провожу ладонями по его торсу. Не заметила, когда он успел снять поло. Мышцы живота напрягаются, когда я прохожусь пальчиками по кубикам пресса. Он весь идеален.
— Смелее, Ева.
— Я…
Закусываю губу, пытаясь заглушить стоны, когда его палец надавливает внизу. Хочется выгнуться дугой и умолять продолжать ласки. Он словно слышит меня и кружит вокруг клитора. То слегка дотрагивается, то быстро растирает. Меня не переставая трясет, а из горла вырываются хриплые стоны.
— Молодец, Ева. Покричи ещё для меня.
Я практически без сознания. Плавлюсь в его руках, поддаюсь и прогибаюсь, как разогретый пластилин. Сквозь собственные крики слышу звук разрываемой фольги, ощущаю ладонь, накрывающую промежность, а потом её заменяет что-то горячее. Что-то большое и …
Сознание пронзает вспышка боли, и я дергаюсь, чтобы отстраниться. Из глаз брызжут слезы, а я сжимаю кулаки и бью Артура по плечам. Он будто не замечает моих попыток вырваться и двигается размашисто и быстро. Каждое его движение отдается новой болью. Я кусаю губы и тихо скулю, мечтая, чтобы всё скорее закончилось.
Сама хотела этого, сама пошла. И все-таки… все-таки это лучше, чем оказаться в руках мудака Тиграна.
Артур подхватывает одну мою ногу под колено и меняет ритм. Мне по-прежнему больно, и я пытаюсь сжаться, чтобы не дать ему войти дальше. Видимо, он что-то начинает соображать, потому что его палец вновь оказывается на клиторе, и он ласково его поглаживает. Это дико, но возбуждение возвращается и вместо резкой боли приходит неприятное жжение, а вместе с ним волнами накатывает тепло.
Слезы высыхают, и я начинаю постанывать, ловя искры удовольствия от происходящего. Пусть это не салют и фейерверк, но тоже приятно.
Ритм меняется на сумасшедший, и Артур замирает, с глухим звуком выдыхая воздух. Я вижу, как напрягаются мышцы на руках, как сосредоточено его лицо, как он прикусывает свою идеальную губу…
— Ты ох*енная, Ева.
