Я когда-то была беззаботной девочкой в коротком сарафане. Обожала бегать по лугу босиком. Бабуля ругалась, что я притаптываю траву, предназначенную для коров, а мне было все равно. Я носилась и хохотала. Это были мои дни. Мои утра. И я не уверена, что они повторяться, поэтому трепетно берегу в своей памяти. И достаю оттуда эти «снимки» только в самые грустные моменты. Как сейчас. Перебираю мысленные странички, кутаясь в светлые воспоминания.
— Ты идёшь вечером на приём?
— Не думал ещё.
Лениво потягиваюсь, рассматривая друга на экране телефона. Мы не виделись две недели. Егор осунулся, под глазами круги.
— Заболел что ли?
— Полина, — выдыхает друг. — Не спит. Колики мучают.
— О, друг мой, ты по уши погряз, смотрю.
На самом деле я ему сочувствую. Мои мечты о дочке накрылись медным тазом. Вскрывшиеся обстоятельства до сих пор отзываются за ребрами неприятным покалыванием. Инну я не видел.
Месяц не видел собственную жену и планирую не видеть дальше. Мы находимся на стадии развода. Отец со мной не разговаривает, потому что у семьи Инны нашлись свои аргументы. Оказывается, я веду разгульный образ жизни, и мои друзья учат меня «плохому». Охренеть формулировочка, да?
Мои друзья?
Егор — многодетный отец?
Дейв, скачущий на одной ножке вокруг своего сокровища?
Игорь, оставшийся на родине отца, потому что там его первая и самая сильная любовь?
Тимур, который… ладно, у того своя ситуация. Не для примера.
Кто из них, блять, учит «плохому» почти тридцатилетнего мужика? Бреееед! И в этом бреду мне отведена одна из центральных ролей.
— Как заседание?
— Никак. Этой стерве снова стало плохо. Якобы. И слушание дела опять перенесли.
— Так до бесконечности можно.
— Можно быстрее. Если я отпишу ей тридцать процентов активов. Ей и её папаше. Но хрен там. Ни копейки больше. Пусть ищут другого лоха. Хорошо повеселились, пока я «лечил» их дочурку.
Показываю кавычки пальцами, а потом сжимаю кулаки.
Сука! Даже вспоминать погано. Я верил же. Верил! Ну не могла она. Приличная девушка, хорошая, воспитанная.
Продажная мерзкая тварь.
Мне Север потом еще парочку видео сбросил с вечеринок в отелях, куда она ездила здоровье поправлять. Оказывается, приличная Инна не гнушалась групповушки.
Все эти материалы, конечно же, приобщены к делу. И я очень рассчитываю, что на новом заседании судья наконец-то увидит истинное лицо этой «леди».
— Эу, Арт, ты не распаляйся там. Рожа покраснела. Выдыхай.
Вдох—выдох. Ни хрена эта гимнастика не помогает.
Помогает отвлечься на работе и завалиться домой, спать. И дом-то временно не свой. Не могу физически находиться среди вещей этой. Основное она вывезла, но ей же постоянно типа плохо. Поэтому рабочие всё шмотье упаковали и вынесли на помойку. Плохо — значит, плохо. Значит, не до нарядов.
Сейчас всю квартиру перекрашивают, возвращая ей девственный вид.
Первые дни я тусил в отеле, но потом поддался на уговоры Лихацкого и сейчас обитаю у него. Сашка всегда накормит вкусно. Жаль, нет у нее сестры. Я б не раздумывая в жены взял: умная, добрая, а на Давида смотрит такими глазами, что даже я умираю. И вовсе не от смеха. Хоть и подкалываю друга.
— Далеко в мыслях уплыл?
Чёрт, я и забыл уже, что Керро мне звонит и спрашивает про вечер.
— Здесь я, — ворчу. — А сам-то приедешь?
— Собираюсь. Отец просил поддержать. Один из его партнеров помолвку дочери празднует. Так что рожей посветить — прямая моя обязанность.
— Ну да, твоей только светить.
Егор у нас однажды снялся в рекламе и поклонницы синеглазого красавчика не давали прохода ни ему, ни нам. И не только поклонницы. Но если сейчас напомню про любовные письма одного упертого додика, огребу не только словесно.
— Короче, Арт. Увидимся там. Не планируй дел, к нам поедем после. Дашка тебя ждет показать новый велик.
— Ты умеешь уговаривать.
Отбиваюсь и прошу Жанну принести крепкий кофе. Пока жду, подъезжаю на кресле к панорамному окну и рассматриваю чаек, кружащих над водой. Не люблю я их. Кричат противно, и сами по себе… помоечные птицы какие-то. Другое дело маленькие синички или воробьишки. Нахохлятся и смотрят одним глазом.
Как та сладкая девочка. Ева. Я ведь запомнил её, девочку эту. Не всё запомнил, фрагментами. Но то, что отложилось в сознании…
Наутро, после проведенной с ней ночи, мне казалось, что я сошел с ума. В пьяном угаре мне чудилось, что Лина и Ева один и тот же человек. Они даже пахли одинаково. Помню, проснулся с больной башкой. В номере один. Тишина.
Прислушался: никакого шума в ванной. Поднялся. Нашел презик с бордовыми разводами. Простынку с пятнами. Подумал, что месячные. Я ж помнил, как смущалась. Ну не все мужики нормально относятся к естественному процессу. Мне-то по фиг на самом деле. Я в этом плане не брезгливый: всякое бывало, когда сильно хотелось.
Поискал в ванной следы пребывания. В корзинку даже заглянул. Пусто там было. По идее, должна ж она была прокладку или тампон оставить. Ну не с собой же утащила.
Пока пил кофе всё пытался напрячь память. Слезы вспомнил. Ревела она. Точно.
