Мормонская церковь и сегодня не потеряла экзотического налета, хотя и стремится не слишком отличаться от традиционных евангелических церквей. Время от времени в Америке разгорается скандал по поводу очередных малолетних жертв мормонов-ортодоксов, набирающих себе гаремы.
Осенью 2003 г. мормоны объявили войну интернету, который «переполнен порнографией и насилием». Однако лишь за год до этого начальником отдела информации ФБР стал мормон Дарвин Джон, ранее занимавший аналогичный пост в «Церкви Святых последних дней». Одним из первых мероприятий, которые собирается провести Дарвин на новом месте работы, станет дальнейшая компьютеризация отдела, усовершенствование работы с интернетом, в частности с электронной почтой.
Как видим, мормоны научились отделять теорию от практики. И практичности этой им не занимать.
Китай, Индия, Персия, государства Семиречья[77] — все эти страны, казалось бы, не должны ассоциироваться с христианством. Дикие кочевники, ханы и каганы — какое отношение они могли иметь к Священному Писанию, учению о Святой Троице, Богородице? К Богородице и иконам — практически никакого, но к христианству — самое непосредственное. Когда древние русичи еще кланялись статуе Перуна, жители Центральной Азии уже цитировали Новый Завет. Это утверждают исследователи проклятой ортодоксальными иерархами ереси — несторианства.
После того как римские императоры прекратили преследовать христиан, среди церковного руководства разгорелись нешуточные баталии за право возглавить организацию. Пост был тем более заманчив, что государство дало с некоторых пор большие льготы христианской церкви. Это и право собирать часть налогов, и определенная судебная власть над приходом, и возвращенное и охраняемое имущество христианских общин. Глава же церкви с некоторых пор стал важным государственным сановником.
Борьба за власть была неразрывно связана с идеологической войной. С одной стороны, необходимо было единство организации, чтобы как можно шире распространить свое влияние, усилить авторитет, а в церкви накопилось немало нерешенных богословских вопросов. С другой стороны, внутренние политические интриги удобно было облекать в форму теоретического диспута. Так церковь постоянно делилась на лагеря, которые спорили из-за одной буквы, но представляли, на самом деле, вполне определенные регионы, интересы тех или иных конкретных лиц.
В IV веке отгремели бои вокруг учения Ария. В ходе той борьбы был впервые созван Вселенский собор и принят Символ веры. Но до окончательного решения всех проблем было еще далеко.
Главным камнем преткновения тогда стал вопрос о природе Иисуса Христа. В христианских догматах проблема Иисуса и Троицы была очень скользким моментом. То, во что предлагали верить иерархи сравнительно молодой религии, казалось многим мыслителям нелогичным, а широким массам не совсем понятным. Иисус, являющийся одной из божественных ипостасей, единосущным Богу-Отцу, был еще Богом-Сыном, родившимся у земной женщины, просившим у Отца совета и т. д. и т. п. Эта мистическая теория была чуждой людям с рационалистическим складом ума. Поэтому спор о природе Иисуса продолжился, как продолжилась и борьба за власть.
Одним из главных еретиков V века стал некто Несторий. Так же как Арий, он попытался логически осмыслить христианские догматы и так же, как Арий, был одним из реальных претендентов на самое высокое положение в церковной иерархии. Более того, на какое-то время он его достиг.
Родился Несторий в Германикии (Сирия). В юности поступил в монастырь св. Евпрепия, близ Антиохии, где, по некоторым свидетельствам, был учеником Феодора Мопсуестийского. (Антиохия находится на полуострове Малая Азия.)
После рукоположения в пресвитеры Несторий своим усердием и красноречием снискал такую известность, что император Феодосий II отозвал его из Антиохии, чтобы предоставить ему более «серьезную» кафедру. В 428 г. Несторий стал Константинопольским епископом.
Интересно, что важной своей задачей Несторий считал как раз окончательное искоренение всех ересей. Таким образом, его карающая десница настигла и ариан, и новациан, и многих других инакомыслящих. В то же время патриарх считал необходимым утверждение в качестве основных тех принципов, которых придерживались его антиохийские учителя.
