К тому же Ларисса рассудила, что встретиться с парнем из Кирринфифа – прекрасная идея. Пусть новость дойдет до Рэмзи. Тогда он не только поймет, до какой степени ей на него плевать, но еще и убедится, что Ларисса вовсе не снобка, положившая на него глаз только из-за титула. Ой насмешил! Кому нужно его дурацкое полуразвалившееся поместье? Ларисса – девушка некорыстная и встречается с простым медбратом (или кем там этот Кормак работает?). Короче говоря, одним выстрелом она убьет даже не двух зайцев, а сразу четырех: угодит любимой тетушке, позлит бывшего, введет в свой круг нового и предположительно сексуального мужчину и наповал сразит этого провинциального шотландского олуха истинно лондонской элегантностью.
Поэтому Ларисса зарезервировала столик в своем престижном столичном клубе, пригласила побольше подруг и заранее заказала дорогое шампанское. В общем, этот вечер она ждала в приподнятом настроении.
Кормак же, наоборот, к вечеру пятницы совершенно измучился от передвижений по лондонским дорогам и множества самой разнообразной работы, которая на него обрушилась. Например, Макферсон в жизни не лечил пациентов с серповидно-клеточной анемией, и теперь ему приходилось много учиться и быстро входить в курс дела.
И все же Кормак привел себя в порядок, нарядился в брюки из саржи (заказал в Интернете по ошибке и дома ни разу не надевал: боялся, что засмеют; брюки оказались узковаты, особенно в щиколотках) и в серо-зеленую рубашку. Ее купила Эмер: сказала, под цвет глаз. Поэтому в ней Кормак чувствовал себя самовлюбленным придурком. Еще подумают, что он сам одежду по этому принципу выбрал: поглядите, мол, какой я красавец.
Ким Анг застала его в прачечной за глажкой. Подозрительно прищурилась:
– Куда собрался?
– Не знаю. В какой-то «Хаус».
– В гости, что ли?
– Нет. – Кормак нахмурил лоб, припоминая. – Это такое название. На входе надо сказать свое имя.
– «Сохо-Хаус»?
– Нет, но похоже.
– «Стоктон-Хаус»?
– Точно!
– Обалдеть! – восхитилась Ким Анг. – Это очень крутой закрытый клуб! Туда с улицы просто так не попадешь.
– Почему? – спросил Кормак. – Там все бесплатно?
Его собеседница фыркнула:
– Наоборот, безумно дорого!
– Тогда почему все туда рвутся?
– Эксклюзив, дорогой. Гламур!
Тут оба уставились на рубашку, которую гладил Кормак.
– Нет, – покачала головой девушка, – нужно что-нибудь этакое, чтобы тебя заметили.
– Ни в коем случае! – возразил Макферсон.
– Ты в Лондоне, а не в этой своей глухой заднице! И в клуб идешь, чтобы девчонку подцепить, а не пастушью собаку!
Кормак укоризненно взглянул на Ким Анг:
– Ты очень грубо выражаешься.
– Пошли ко мне, – приказала та.
Хотя комната Ким Анг была того же размера и формы, она разительно отличалась от комнаты Лиссы. Каким-то образом соседка умудрилась втиснуть внутрь двуспальный матрас, занявший весь угол у окна. И стены, и потолок оказались задрапированы фиолетово-красной тканью с маленькими зеркальцами. Лампы с огромными красными абажурами озаряли помещение розовым сиянием.
– Такой свет скрывает недостатки, – пояснила Ким Анг.
Повсюду были раскиданы фиолетовые подушки. На всех горизонтальных поверхностях стояли свечи. Хотя ни одна из них не горела, в воздухе висел характерный запах. Гирлянды из лампочек обвивали старый облезлый карниз.
– Добро пожаловать в мой будуар! – пропела Ким Анг.
Кормак вынужден был признать: другое название для этой спальни подобрать сложно.
– Ну что ж, приступим… – С этими словами Ким Анг нырнула в стенной шкаф и принялась рыться в битком набитых коробках.
Кормак тем временем разглядывал коллекцию туфель на удивительно высоких каблуках.
Наконец девушка притащила старую картонную коробку. Поглядела на нее и печально улыбнулась:
– Храню исключительно как память.
Ким Анг открыла коробку. Внутри лежала тщательно завернутая в оберточную бумагу и аккуратно сложенная мужская одежда. Никакой дешевки, сплошные дизайнерские лейблы. Некоторые вещи были кричаще смелыми: яркие цвета, местами даже фальшивые бриллианты. Но многие другие оказались совершенно обычными, только качественно сшитыми и красивых фасонов.
Кормак помедлил в нерешительности. Вытащил белоснежную рубашку из какого-то тяжелого, струящегося материала, покачал головой и снова сложил ее.
– Это твое, да? – осторожно спросил он.
Ким Анг покосилась на парня, опасаясь насмешек, но прочла в его взгляде лишь искренний интерес.
– Ну да, – подтвердила она. – Будто старый фотоальбом листаю.
И вытащила из коробки изысканный черный свитер из кашемира.
– Красота… – прокомментировала Ким Анг. – Это тебе не хухры-мухры, а сам Дрис ван Нотен. Привезла из Антверпена. – Она улыбнулась, вспоминая. – Ох и оторвалась я в те выходные!
Ким Анг протянула свитер Кормаку.
– Самое то, – сказала она. – Голландское тебе как раз подойдет.
Кормак не понял почему, но даже он заметил: вещь очень красивая. А ведь он не ценитель моды: мама до самой армии покупала ему нижнее белье в «Marks & Spencer».
– Вот это да! – восхитился молодой человек, примерив свитер.
– Забирай, – предложила Ким Анг. – Нет, правда. Мне-то он теперь без надобности.
