Макферсон знал, что политика не его конек. Сколько времени он проторчал в пустыне, сам не понимая ради чего! Кормак и не пытался строить из себя эксперта. Но все-таки странно, что все многочисленные лондонцы приучились не замечать людей, валяющихся на земле.
Однако после письма Лиссы настроение у Кормака сразу изменилось. Он достал ноутбук и напечатал:
Кормак прикрепил к письму снимок Айли, который сделал для ее матери. Тогда они боялись, что в последний раз видят девчушку живой. Лицо синее, кожа да кости, подключена ко всем аппаратам отделения интенсивной терапии. Не ребенок, а наполовину призрак. Ангел смерти уже хлопал над ней своими чешуйчатыми крыльями.
Открыв обе фотографии одну рядом с другой и прочитав послание Кормака, полное искренней радости, восторга и облегчения, Лисса еще раз вспомнила больную девочку, которую сегодня навещала. Айли была одной ногой в могиле, а теперь она смотрит «Идеальный голос», грызет имбирное печенье, сидит в гостиной и дерзко разговаривает со взрослыми. Лисса долго смотрела на снимки. В ее душе зажглась маленькая теплая искорка.
Девушка уже собиралась выходить из почты, но потом что-то заставило ее напечатать ответ.
✉ Чем Вам не угодил маленький симпатичный удав?
К удивлению Лиссы, через несколько минут ей пришло сообщение с фотографией рисунка.
Лисса улыбнулась.
✉ Это Вы?
✉ Очень страшный рисунок!
✉ Тогда Вы уж точно пострашнее удава.
Лисса покачала головой. Странная у них получилась переписка. Надеясь, что Кормак не слишком сильно перепугал горячо любимого питомца Джеймса, она легла спать.
Неделя шла своим чередом. И Кормак, и Лисса начали постепенно привыкать к новой жизни. Молодой человек каждый день избавлялся от одного лишнего слоя одежды, чтобы не страдать от жары, а девушка, наоборот, постоянно добавляла новый слой, чтобы не мерзнуть.
Лисса и не подозревала, как активно обсуждали приезжую местные жители. Ее привычку не смотреть незнакомым людям в глаза расценили как признак холодности и надменности, а вовсе не проявление вежливости. Но Лисса пребывала в неведении на этот счет и благополучно справлялась с большинством вызовов. Как и везде, в Кирринфифе патронажной сестре нужно было выезжать на дом к пациентам с диабетом, а еще ей пришлось иметь дело с психиатрическим больным, проходившим довольно сложное лечение: Лисса даже звонила в больницу, чтобы ей объяснили весь курс шаг за шагом. Но в основном она сталкивалась с простыми и распространенными случаями. Не сказать, чтобы Джоан была в восторге от новой медсестры – особенно когда выяснилось, что у той нет ровным счетом никакого мнения по поводу скачек, – но и особых поводов для недовольства Лисса ей тоже не давала.
Четыре дня спустя, в половине седьмого вечера, Лисса опять сидела, уставившись в экран ноутбука.
– Прежде всего хочу вам посоветовать: удалите свои аккаунты из социальных сетей, – сказала Анита.
Она говорила быстро и одновременно ела палочками. Пациентка наблюдала за ее руками как завороженная.
– Что?! – воскликнула Лисса. – Удалиться из соцсетей? Но при чем здесь мое ПТСР?
– Действительно, какое отношение к вашему душевному здоровью имеют эти провокаторы тревожности, главная задача которых – отвлекать, подавлять и нервировать?
Лисса нахмурилась.
По другую сторону экрана послышался кашель.
– Ах ты моя бедненькая, – вздохнула Анита, но на этот раз она обращалась не к Лиссе.
Снова раздался надрывный кашель.
– Извините, – поспешно произнесла психотерапевт. – Дочка приболела, пришлось сегодня оставить ее дома.
