– Извините, я не вовремя? – спросил он.
Женщина невежливо пожала плечами и впустила его.
Внутри особняк оказался еще красивее, чем снаружи. Архитектор поработал на славу. Плавные, изысканные линии, и все пространство наполнено светом. На столиках высились стопки массивных и явно дорогих альбомов по искусству. На стенах висели полотна абстракционистов. Кормак разглядывал картины с новым, недавно пробудившимся интересом.
Не дом, а островок элегантности. Будто ожившая фотография из журнала про дизайн интерьеров. В просторной, залитой солнцем кухне, находившейся в пристройке в великолепном саду, молодой человек заметил открытые нараспашку раздвижные двери. Здесь рукотворная красота и все прелести природы гармонично дополняли друг друга. Вздрогнув, Кормак вдруг сообразил, что услышал щебет птиц и жужжание пчел в первый раз с тех пор, как уехал из Кирринфифа.
Высокий, очень импозантный мужчина в очках в черепаховой оправе и безупречно выглаженной льняной рубашке готовил в блендере зеленый сок. При появлении медика хозяин выключил блендер и рассеянно улыбнулся.
Вместе мужчина и женщина производили потрясающее впечатление: такая высокая красивая пара – ни дать ни взять близнецы! Могли бы сниматься для рекламы.
– А где моя пациентка? – робко спросил Кормак.
Хозяйка устало закатила глаза:
– Да все с ней нормально.
И повела Кормака на второй этаж. Они проходили мимо картин и книжных полок, дорогих светильников и блестящих панелей полированного дерева. Повсюду ощущалось благоухание ароматических свечей.
Вот они вошли в красивую спальню, стены которой были расписаны вручную. Под потолком тянулись фризы с многочисленными цветами и танцующими феями. На полу мягкий светлый ковер. Огромное кресло, повсюду книги и игрушки, у окна огромный кукольный дом. Не комната, а мечта любой маленькой девочки.
Но фигурка, лежавшая на кровати, вызывала только жалость.
На вид девочке было лет восемь или девять. Вся мокрая от пота, с ярко-красным лицом, по всему телу сыпь. Стараясь не показывать, в какой ужас его привела эта картина, Кормак глядел на больную. У изголовья кровати сидела служанка-филиппинка. Она достала из миски с ледяной водой кусок ткани, отжала его и положила компресс ребенку на лоб.
Кормак подошел к девочке.
– Здравствуй… Титания, – с легкой запинкой произнес он. Только бы правильно выговорить имя! – Я Кормак, медбрат. Пришел тебя проведать.
В ответ ребенок разразился слезами. Макферсон осторожно измерил больной температуру, потом повернулся к матери.
– Ибупрофен давали? – спросил он как можно более мягко.
– Нет! – возмутилась женщина. – Это мой ребенок! Мне лучше знать, что нужно девочке! Я лечу ее гомеопатическими средствами!
– Гомеопатия может быть очень полезна, – произнес Кормак, хотя сам вовсе так не считал. – Если сочетать ее с другими методами. Ибупрофен хорошо помогает снизить жар.
– От вас я ничего другого и не ждала, – прошипела дама. – Ясное дело, вы участник всемирного заговора фармацевтических компаний.
«А жаль, что я не заговорщик. Может, в этих фармацевтических компаниях хоть иногда повышают своим подручным зарплату», – с мрачным юмором подумал Кормак.
Куда девалась величественная красота хозяйки! Теперь ее лицо исказила напряженная, подозрительная гримаса.
– Вы даете ей много пить?
– Да! – с победным видом объявила женщина. – Это «Кона Нигари». – Она показала медбрату какую-то экзотического вида бутылку. – Воду набирают из гавайского источника, там она самая чистая в мире. Мы специально заказываем, ее нам доставляют на самолете. Ради нашей драгоценной Титании мы готовы на все.
Женщина поглядела на дочь с улыбкой Мадонны, но к девочке даже не прикоснулась.
Кормак обтер пациентке лоб и поправил ей подушку.
– Ты скоро поправишься, – пообещал он жалобно стонавшему ребенку. – Да, болячка неприятная, но ничего, пройдет. Скоро опять будешь смотреть мультики.
– Вообще-то, мы считаем, что излучение, исходящее от экрана, губительно для детей, – резко возразила мать. – Мы не одобряем всю эту современную технику.
Кормак ясно видел ее мужа с мобильным телефоном, но счел за лучшее промолчать. Вместо этого сделал необходимые записи, убедился, что жар у Титании немного спал и что она, по всей видимости, выздоравливает. Но смотреть, как ребенок мучается, хотя его страдания можно облегчить, было просто невыносимо.
Кормак не удержался и спросил (в конце концов, это его профессиональный долг):
– Когда ваша дочь поправится, не хотите сделать прививки от других болезней?
– Корью болеют только один раз, – произнесла дамочка так, будто разговаривала с идиотом.
– Верно, – согласился Кормак. – А как насчет краснухи?
– Бог знает, что правительство подмешивает в эти вакцины! – почти прокричала хозяйка. – Вы аутистов когда-нибудь видели?
– Видел, и не раз.
– Если вы думаете, что я подвергну мою прекрасную дочь тому, что одобрило правительство – правительство! – то глубоко заблуждаетесь!
Лицо женщины покраснело как помидор. Теперь Кормак удивлялся, как мог считать ее красивой.
