– Наша воронежская группа вернулась домой в полном составе. Некоторые, правда, без вещей, с вывихнутой ногой или надышавшись ядовитым дымом… – вспоминает свидетель Е. Гашо. – Позади впечатления токийского Диснейленда и славного города Отару на Хоккайдо, впереди – древняя столица Японии Хиросима. Ровно половина путешествия. 18 мая. Полночь… Наша 348-я каюта – под рестораном, в самом низу: в пути волны достают иллюминатора. Пока спустишься вниз – голова закружится. Веселая компания – Миша из Нововоронежа, Василий из Таловой, Петро и Николай из Кантемировки, Женя и Валера из Воронежа.
А загорелась соседняя, через стеночку. Ночью. В полвторого. И все одиннадцать погибших – из нашего нижнего отсека. Не успели проснуться, все произошло слишком быстро. По трансляции сказали что-то невнятное типа «Задымление… пассажирам покинуть каюты… экипажу приступить…».
«Учебная тревога», – подумали мы.
Но это наверху… Валера спустился к себе на нижнюю палубу уже за полночь, почти в час. Спать отчего-то не хотелось. Переизбыток впечатлений. Да и душно. Вспомнил, как вчера ребята ругались с матросами из команды «Приамурья», когда те наглухо задраили иллюминатор. В порту-то можно было бы и открыть…
Запах дыма усиливался. Валера поднял голову – нет, это уже не сон. За стеной в соседней каюте послышался шум, возня. Самое главное: в какой момент он понял, что случилось, – уже не важно. Сорвал одеяло, спрыгнул с верхней полки вниз: «Ребята, пожар!»
Мужики поднялись быстро и без паники. Майка, штаны – и в дверь. Учебная, не учебная тревога, хрен ее разберет, дышать было уже трудно. Дым в темноте мобилизует, это уж точно. Вырвались в коридор. Из соседней каюты – открытое пламя… По коридору – и вверх на лестницу, на этаж выше, к ресторану. Потом еще этаж – и палуба…
Валера бежал последним. В какой-то момент ощутил, что дым уже полностью занял легкие, закашлялся, упал на пол.
Но это было уже наверху.
…У самого пола, сантиметров на двадцать – двадцать пять, был воздух. Это и спасло его. Втянув глоток, пополз к выходу. Глаза резало, грудь выворачивало от ядовитого запаха… И все за какие-то минуты… На берег сошли спокойно. Девчонки – впереди, потом ребята. По сходням на корме. То есть поначалу все было и спокойно, и непонятно. Потом, когда народ начал прыгать с борта на бетон причала и ломать ноги, уже появилась тревога.
Когда повалил дым и подъехали пожарные, народ стал собираться по группам. Начали бить иллюминаторы с этого борта, чтобы вытащить оттуда людей. А наш самый нижний ярус был на полтора метра ниже уровня причала, поэтому корабль надо было чуть отодвинуть.
Сотня человек уперлись руками в железную махину – и он чуть отошел в сторону…
Юра протискивался сквозь иллюминатор, багровея на глазах – осколки стекла оставили кровоточащие полосы. Одежду ему какую-то дали уже свои, на берегу. Дым валил, отблески мелькали, но сам пожар бушевал глубоко внутри, рядом с нашей каютой… Минут через сорок поняли, что нескольких человек нет. Кажется, из красноярской группы, из Мордовии, из Подмосковья… Но надеялись еще до утра. Валерку выворачивало от кашля. Кажется, через час его забрали в госпиталь. Николай здорово хромал – подвернул ногу, когда прыгал на причал. Васька закутался в какой-то «бухарский» халат.
Помню, дня через два, когда приходили за вещами, у входа на корабль спросили: «Вы из какой каюты?» Ответил. «Такой каюты больше нет». Странное чувство. Как будто теряешь кусочек жизни.
Светало, побрели в школу неподалеку через строй репортеров.
Через три часа в школу уже принесли газеты с нашими фотографиями. А кадры хроники, где мы Николая вели, показали по нашему ЦТ. Но это все было уже потом. А тогда, в предрассветные часы, упали на матрасы в школьном спортзале, ополоснув руки и лицо…
Утром у школы стояли столики с телефонами. Можно было подойти, назвать город, написать номер, и тут же соединяли.
Булочки, сок, бутерброды, салфетки. Уже не помню, кажется, к обеду подошли автобусы. Развезли по гостиницам. В душ – и спать. Проснулись уже к вечеру. Смесь полузабытья и галлюцинаций: неужели это было со мной?..
Питание, кажется, началось с ужина. После привычной российской кухни на «Приамурье» – устрицы, салатики из двух листочков, кофе и вода со льдом. В номере – кимоно, зеленый чай в термосе, спутниковый телефон. Японцы среагировали быстро. Нет, не пожарные, которые тушили пожар часов десять. А просто люди. Прочитав в газетах про эту трагедию, люди тут же начали собирать помощь. Одежда, обувь, какие-то сувениры, зонтики… По 50 долларов – всем туристам.
А дальше начинается самое веселое. Кто больше всех хватал (так и хочется сказать – «хапал…») гуманитарную помощь отзывчивых японских граждан?
Правильно, больше всех – именно те, кто особо ничего и не лишился.
Собственно, самое интересное – потом. «Спутник» валил на команду, команда оправдывалась, что подожгли сами туристы. У кого-то сгорело все, у кого-то вещи и покупки пострадали от воды и пены пожарных. А у кого-то все осталось. Именно эти товарищи и преуспели в приобретении халявы.
