На такое странное, если не преднамеренное «упущение» обратил внимание прославленный летчик Г.Ф. Байдуков. Он же вспоминал о случае, произошедшем за три дня до гибели Чкалова – 12 декабря 1938 г. Тогда Валерий Павлович, вернувшись с аэродрома, зашел сначала к Байдуковым – их квартиры располагались на одной лестничной площадке – и рассказал вот о чем. Утром того дня Чкалов сел в И-180, запустил мотор и стал рулить и делать развороты в центре аэродрома. Найдя, что все идет нормально, испытатель решил по самой длинной диагонали аэродрома – от Боткинской больницы к аэропорту у Ленинградского шоссе – начать подлеты, подняться в воздух на 1–2 м от земли, опробовать эффективность всех рулей и понять, насколько устойчив самолет. Когда истребитель набрал уже приличную скорость, Чкалов вдруг увидел, как через центральные ворота быстро въехали три легковые автомашины «паккард» и стремительно помчались к центру аэродрома наперерез ему. Догадаться, что при продолжении разбега самолет столкнется с машинами, двигавшимися ему навстречу, было нетрудно. Поэтому оставалось только сбавить обороты двигателя и нажать на тормоза. «Паккарды» вели себя вполне профессионально.
Чкалов и Сталин
Два из них практически уперлись в крылья, а третий встал под винт. Из одного автомобиля вышел начальник личной охраны Сталина. Забравшись на крыло И-180, он сказал Чкалову: «Иосиф Виссарионович предупреждает вас, что самолет неисправен, а поэтому прошу вас развернуться назад и рулить на заводские стоянки. В воздух подняться мы вам не дадим!» Чкалов был расстроен: у него в этот день все хорошо ладилось, никаких неисправностей не обнаруживалось, да и хотелось побыстрее испытать истребитель в воздухе. Развернув самолет в сторону завода, он порулил на стоянки. И когда до них оставалось каких-нибудь 200 м, двигатель М-88 неожиданно заглох. Подъехавшие механики моторного завода раскапотили мотор, и все увидели, что управление дроссельной заслонкой карбюратора мотора вновь сломалось. «Вновь» – потому что из документов видно, что ломалась оно уже не единожды – и на заводе, и на аэродроме. Ее чинили, улучшали, но, видимо, до конца дело так и не довели. Очень многих удивляло и сейчас продолжает удивлять то, что Сталин заранее узнал о том, что могла произойти авария в воздухе, и успел вовремя перехватить рулившего по аэродрому Чкалова и заставить его повернуть самолет на стоянку.
Он строго предупредил дирекцию завода и КБ, чтобы были приняты действенные меры по повышению надежности И-180. Довольно интригующе выглядит этот эпизод.
Тем более что существуют документы, излагающие данное событие по-иному. Например, в задании на первый вылет И-180 12 декабря сообщается о том, что «при пробной предполетной пробежке сломалась тяга нормального газа». И если этот вылет действительно был запрещен лично Сталиным, то кто бы тогда осмелился разрешить полет всего через три дня? Однако в акте правительственной комиссии 1938 г. на этот счет имеется такая фраза: «Самолет был выпущен в полет 15 декабря с рядом неустраненных дефектов, вследствие которых союзным правительством был запрещен полет именно на этом самолете 12 декабря».
Эти слова указывают все же на возможность появления на летном поле «паккардов». Других-то запретов на полет 12 декабря не было… Теперь о причине, повлекшей за собой переохлаждение мотора. Некоторые видят ее в том, что на И-180 не были установлены жалюзи. По эскизному проекту установка жалюзи не предусматривалась.
Однако имеются свидетельства того, что жалюзи все же на самолете были установлены. Снять их быстро перед полетом было практически невозможно. Держать же их открытыми при морозе в –27 °С не могли, так как даже на земле при прогоне двигателя стоило только перейти на малые обороты, как мотор глох. Чкалов не мог не знать об этом. То есть жалюзи были, несмотря на утверждение очень многих исследователей. Тогда невольно напрашивается вопрос: куда же они могли деться? Полетное задание на первый полет И-180 15 декабря, подписанное Н. Поликарповым, содержало, по существу, два пункта: «Пробный полет по кругу. Шасси не убирать». А чтобы наверняка выполнить распоряжение конструктора, шасси самолета были намертво законтрены – убрать их было невозможно.
Н.Н. Поликарпов
Летчику запрещено убирать шасси. Почему? Уж не потому ли, что кто-то боялся перегрузок? Невольно напрашивается мысль, что эти проверки показали плохую работу механизма. Поэтому-то и решили шасси законтрить, а отладить его позже, после первого полета.
В этот день, 15 декабря, как всегда при первом вылете опытного самолета, все вылеты с аэродрома и все аэродромные работы были прекращены. Самолет Поликарпова при подготовке к первому полету находился на стоянке у ангара, где на него устанавливались контрольные приборы, некоторые агрегаты. Должны были поставить и жалюзи.
