Валерий уже кончается, остается покушать на несколько раз. Наверное придется умирать, потому что надежды на спасение никакой нет, уже сидим целый месяц и ничего ни с какой стороны нет.
Саша почему то плохо кушал. Я решила дать ему своей крови, проткнула иголкой в руке вену набрала полстакана и дала ему он выпил и попросил воды, он попил и заснул, встал через час, плохо себя чувствует, бросается бежать, шумит, папу зовет. Я всю ночь не спала держала Сашу и так до утра то заснет, то опять бросается в окна бежать.
22 марта
С Сашей опять плохо, бредит, шумит плачет погода очень плохая как и 21-го. Саша часам к 2-м дня пришел в себя и стал мне приказывать.
Мамочка у меня состояние плохое, мне бы теперь со стакан горячего сладкого чаю. Мама спасибо за твой уход, если доберешься до Хорога закажи кишмишу тете Варе, напеките разных пышек и помяните меня.
23 марта
Встали чуть свет, погода опять плохая как и 22-го и часов в 10 утра скончался мой любимый мальчик Александр Иванович Гуреев, только сказал: «Прощай, моя дорогая мамочка, умирать мне неохота». Я поплакала, вытащила его в фюзеляж, записала в дневник: «Погода бушует, почти засыпало снегом весь самолет, и я осталась как зверь в берлоге одна, не с кем мне поговорить, настает ночь я ложусь одна боюсь, хотела задушиться, но руки не налегают».
26 марта
Ночь исключительно была холодная, я даже глаз не сомкнула… Обморозила себе конечности пальцев ног.
13—14 апреля
…Два дня я сидела без воды, 13 были три волка сильно выли возле самолета, лезли в окна, я влезла в фюзеляж там очень холодно, я всю ночь продрогла ели дождалась утра и куда-то утром они скрылись и больше не приходили какие я муки здесь переношу теперь заделываю окна, чтобы никто не залез в них.
20-го ночью был сильный буран утром встала, хотела посмотреть какая погода, открыла окно, но меня так занесло снегом весь самолет выше окон и так не знаю хорошая погода или нет сижу заваленная снегом так плохо, то в окно хоть смотрела на горы, а сейчас сижу и наплакалась вдоволь уже больше двух месяцев сижу и за мной никого нет. Саша у меня кончается остались одни мозги он же такой худой, в нем почти одни кости, и стала готовиться на холодную ночь.
21 апреля
Встала хотела откопаться, но никак нельзя, снегу сильно много. Не знаю до конца месяца мне хватит Сашиных мозгов, а потом не знаю придется умирать, я решила резать себя и кушать все равно умирать, уже через день стала кушать.
Кушать остается мозгов совсем мало, не знаю придется наверное умирать, а жить как хочется, уже 70 суток сегодня я сижу и жду, но никого за мной нет хоть бы… знать теперь что творится на фронте…
30 апреля
Жду каждый день экспедицию потому что горы почти все открытые, появилось на горах много птиц, кричат днями и ночами на разные голоса, мух тожу много, наверное будет скоро много зверей. Тетрадь моя кончилась и наверное подошел день моего спасения. Ведь завтра 1-е мая должны или с самолетом меня обнаружить или прийти экспедиция и так продукты у меня тоже дня на 2 осталось, если не обнаружат и не сбросят, мне придется умирать, проживя в самолете 75 дней, как обидно.
1 мая
Ни самолета, ни экспедиции никого нет, я немного поплакала, как обидно, люди справляют 1-е Мая, а я сижу почти голодная.
7—8 мая
Кушать уже нечего, сижу жду, может быть, придет экспедиция или быстрей обнаружили самолет или уже умирай себе думаю если до 15-го не обнаружат, отрежу у ног два пальца, а дальше видно будет».
В начале мая 1942 г. в Душанбинское управление гражданской авиации пришла шифротелеграмма за подписью Молотова, которая предписывала найти все разбившиеся до этого времени Р-5, снять с них двигатели и направить в ВВС.
Масловский, Вихров и Княжниченко находились в Хороге. За несколько дней они все-таки дошли до кишлака Матраун, где их подобрали местные жители и переправили в Хорог.
В кишлаке никто из троих даже не вспомнил о Гуреевой с детьми. Местные жители утверждали потом, что если бы узнали об этом сразу, то Анну с Сашей они могли бы спасти. Лишь в Хороге летчик и чекисты вспомнили о брошенной ими женщине, прибавив, что она, скорее всего, уже умерла от голода и морозов.
Прилетевшей поисковой экспедиции Княжниченко сообщил примерные координаты падения самолета, и та отправилась на поиски. К ней присоединился и Иван Гуреев.
Поисковики наткнулись на тело Жуковского, который по пути к кишлаку сорвался в пропасть.
На третьи сутки экспедиция достигла места, описанного Княжниченко. Однако там самолета не было. И только перевалив через хребет, два десятка мужиков остолбенели. Метрах в тридцати от них на самолете сидела Анна.
Женщина повернула голову, и оцепеневшие мужчины в мертвенной тишине ясно услышали ее вопрос: «Ваня, а ты уже, наверное, женился?!» Мужики заледенели еще больше, ибо Гуреев месяц назад и в самом деле женился.
– Где сын? – спросил Гуреев. – Саша где?!
– А вон он, – ответила Анна и указала на лежащий рядом череп.
