Появившись на свет в селе Беляки Полтавской губернии в семье волостного писаря, Георгий Гапон получил духовное образование и стал священником кладбищенской церкви в Полтаве. Он женился по любви, заимел двух детей, но после смерти жены затосковал и уехал в Петербург поступать в духовную академию.
Впрочем, известность Гапон приобрел не как пастырь человеческих душ, а как организатор и вдохновитель многотысячного шествия петербургских рабочих к Зимнему дворцу, закончившегося жестоким расстрелом, известным в истории как «кровавое воскресенье» 1905 г.
Труп Талона, прикрытый пальто
Зубатов, прошедший «славный путь» от члена московского народовольческого кружка до начальника охранного отделения, вспоминал о знакомстве с Байоном: «По прибытии моем в Санкт-Петербург осенью 1902 г. местная администрация настоятельно стала убеждать меня познакомиться с отцом Георгием Гапоном, подавшим в градоначальство записку о желательности организации бедняков. Странность темы не располагала меня к знакомству с автором. Тем не менее, меня с Гапоном познакомили (…) Из бесед я убедился, что в политике он желторот, а в рабочих делах совсем сырой человек…»
Тем не менее Зубатов и охранка субсидируют Гапона, чтобы «движение» не выходило из-под контроля властей. Бежавший из России без документов Гапон почти весь 1905 г. провел в Германии, Англии, Франции и Швейцарии… Он купается в лучах славы, встречается с шишками политической эмиграции – вождями партии эсеров, с Плехановым, Лениным (который дарит Гапону свою книжку с трогательной надписью), Ан. Франсом, Жоресом; публикует написанную с помощью журналистов «Историю моей жизни».
Гапон получает солидный гонорар за книгу, выпущенную на нескольких европейских языках, но страсть к картам, развившаяся в нем во время зарубежных странствий, превращает эти деньги в труху…
Он вернулся в Россию после амнистии, объявленной царским манифестом 17 октября и – оказался никому не нужен!
О связях Гапона с полицией стало достоверно известно опекавшей его партии эсеров. Эсеры, дольше и глубже других политиков очаровывавшиеся Гапоном, выносят ему смертный приговор. Этот приговор, согласно революционным правилам, они честнейшим образом рассылают в редакции петербургских газет.
Извещенная и о приговоре, и о месте казни своим верным агентом Е. Азефом, полиция не сочла нужным предпринять что-либо для спасения Гапона – он действительно стал никому не нужен! Между тем приговор был приведен в исполнение в четыре часа дня 28 марта 1906 г. на даче Звержинской в Озерках.
Похоронили Георгия Аполлоновича на Успенском кладбище Петербурга по соседству с жертвами 9 января.
В церемонии приняли участие несколько сотен еще веривших в него рабочих. По-российски путаная и нелепая жизнь, трагическая и нелепая смерть – такова судьба Георгия Гапона.
На верхней палубе особняком стояли три пассажира. Двое из них – Георг Грейс и Альфред Люкманн – уже зарегистрировались в журнале пассажиров, а третий – Рудольф Дизель – почему-то этого не сделал. Может быть, понадеялся на своих попутчиков или просто забыл. Когда в вечерней дымке исчезли огни порта, все трое направились в ресторан, где и продолжили беседу.
Инженер Дизель рассказывал попутчикам о своей жене, потом об изобретении. Его собеседники больше интересовались политикой, в частности деятельностью лорда адмиралтейства Уинстона Черчилля, который ратовал за коренную модернизацию британского флота. Наконец, беседа коснулась накалявшихся международных отношений и все отчетливее чувствующегося «запаха войны». Эта тема тогда была у многих на устах, ведь костер войны уже пылал на Балканах.
Рудольф Дизель
