Ян метался из стороны в сторону, чуя скорый ужин. Дмитрий, имея опыт сельской жизни, кипятком ошпарил птицу и начал ее ощипывать, выдергивая клочки пуха и перьев. По сравнению с курицей или уткой наш пернатый товарищ оказался слишком пушистым, и процесс затянулся надолго. Кот глотал слюнки и изнывал от нетерпения, получая ласковые пинки от повара.
– Нашел! Нашел! – закричал я, переводя взгляд с картинки на почти лысую, кроме головы, птицу, оказавшуюся очень худой, и обратно.
– Вот, – сказал я, развернув книжку картинкой к Диме. – Это гагара. И знаешь, что про нее пишут?
– Что? – безразлично спросил он, щуря глаз, в который попадал дым папиросы, зажатой зубами во рту.
– То, что ценится за густой гагачий пух, используемый для качественных теплых пуховиков, выдерживающих критические низкие температуры. Идеально удерживает тепло.
– Круто, – отозвался повар, отрубив гагаре голову и отдав ее Яну.
– Мурр-рмяу-мяу-мур, – отозвался тот, грызя дичь.
– А знаешь, что это за книжка? – сделал я паузу и поднес к глазам напарника обложку. На обложке было написано крупными буквами «ИСЧЕЗАЮЩИЕ ВИДЫ КРАЙНЕГО СЕВЕРА».
– Круто! – сказал Дима, – значит, будем есть деликатес, который не в каждом ресторане предложат. Представляешь, приду в наикрутейшее место и закажу себе гагару в яблоках с видом знатока. И все такие – раз, засуетятся и забегают. Обалдеть!
– Мурр-рмяу-грр-р-р, – отозвался кот.
– Вот видишь, и коту тоже плевать, что про его еду книжки пишут. Пускай даже и красные, – закончил напарник.
Поскольку масла у нас не было, то дичь мы решили сварить…
Полчаса спустя.
– Тьфу! Вот говно-о-о! – в один голос отплевывались мы, соскребая алюминиевыми ложками остатки гадости с высунутого языка.
– Б-Э-Э-Э. Гадость…
Так закончилась история экзотического блюда, перекочевавшего целиком в живот Яна. Хоть кому-то от этого хорошо стало. Кот так объелся, что мог только лежать на спине, выпятив круглый набитый живот. И ходить мог только в раскорячку, постоянно отрыгивая с чиханием не до конца ощипанный пух, словно фокусник.
P.S. А я пробегал до утра в дальний конец причала, потому что все-таки съел часть кулинарного излишества. На причале какой-то одаренный военный архитектор разместил самый оригинальный биотуалет из всех, которые мне довелось видеть в этой жизни. Его деревянная конструкция, похожая на распространенный деревенский ПАРАДАЙЗ, была вынесена далеко за пределы причала. Забегаешь туда и видишь в полу дыру метр на метр, в которой метрах в шести внизу плещется вода. Стараясь не угодить в дыру ногой, закрываешь на щеколду дверь, иначе ветром унесет ее на хрен, и делаешь свои великие дела. А скворечник с ржавыми гвоздями и потрескавшимся деревом трясется от ветра, и попу с хозяйством морозит так, что все сжимается и ежится. Но вот порыв ветра дергает ПАРАДАЙЗ так, что все свои дела на месяц вперед усиленно делаешь от страха, и выскакиваешь скорее на твердую землю.
Послесловие. А может быть, и нет
Теплоход «Клавдия Еланская» нес меня навстречу Мурманску, где я должен был сесть на поезд до дома, до Питера, где меня ждет только сестра. Мама говорит, что ждет, но я слишком хорошо ее знаю. Про папу вообще молчу. Я, наконец, оставляю флот и службу, во время которой нас собирали раз в месяц и зачитывали краткие сводки по нашему военному округу, который почему-то назван Ленинградским. Убитых – семеро. Заведено уголовных дел – двадцать, дезертировало – пятнадцать. Попыток суицида и членовредительства зафиксировано тридцать два случая. Пропало без вести трое. И так каждый месяц, с подробным описанием номеров воинских частей и предпринятых мероприятий по случившемуся «чрезвычайному происшествию», ставшему обыденностью. В мирное время на отдаленных участках земли немногочисленные люди, находящиеся по одну сторону границы от условного врага, продолжают грызть друг другу глотки.
В нашем гарнизоне тоже всякое происходило.
Стройбатовцы, состоявшие в основном из уголовников, отправленные на ремонтные работы на отдаленный маяк, убили и изнасиловали жену смотрителя маяка и его самого избивали полночи. Измывались и поглощали запасы медицинского спирта. Своего офицера они повесили за шею и смотрели, как он трепыхается. А потом подожгли их тела и хотели на снегоходах до самого Мурманска рвануть, как в боевиках. Но их ограниченный интеллект, не способный провести элементарные расчеты, остановил их глубоко в тундре без топлива. Там они друг друга со зла и покрошили из карабинов, украденных у смотрителя. Осталось двое. Их подобрали вертолетом через неделю и предали военному суду.
