– Нет никаких доказательств, которые бы указывали на подобный вариант. На месте пожара соответствующих приспособлений мы также не нашли.
– Ага, только палку, что у тебя в заднице, – огрызнулся Чендлер.
В участке воцарилась тишина.
– Мы имеем дело с напарниками – возможно, бывшими, – произнес Митч наконец, направляясь в кабинет. – Каждый норовит подставить другого.
– Я уже обдумывал такой вариант, – возразил Чендлер. – Между ними нет никакой связи…
– Кроме места преступления и дословно совпадающих историй, – сказал Митч. – Нет, они определенно напарники, и у них определенно размолвка. Вот и решили свалить вину друг на друга. Это объясняет сходства в показаниях.
– Какие из них напарники, когда они до смерти боятся… – начал было Чендлер, но Митч уже отвлекся на одного из своих подручных – Маккензи, юношу, который на вид только-только окончил школу.
Или, может, начальник его настолько замордовал, что тот впал в детство. Митч давал ему указания организовать пресс-конференцию для стервятников, слетевшихся на поживу.
Чендлер же хотел высказать мысль, которая витала у него в голове, но оформилась только в разговоре с Таней. Если бы Гэбриэл с Хитом и правда совместно убивали людей, а затем рассорились, рассказ у каждого был бы свой. Митч мог сколь угодно строить из себя умника, да только тут он ошибался, так как основывал выводы на устных показаниях, а не на уликах. То есть один из подозреваемых на самом деле жертва, а маньяк специально повторяет его историю, чтобы сбить следователей с толку. Другого объяснения просто нет.
Встреча с прессой началась. Митч стоял у входа в участок – костюм начищен, подручные рядом – и смотрел на репортеров.
В этом было что-то фантасмагоричное. Чендлер привык считать участок своим, хотя и отдавал себе отчет, что он сам всего лишь шестеренка в большом механизме и его просто заменили более крупной шестерней.
Щелкали вспышки, а репортеры с микрофонами, распихивая друг друга, лезли вперед, желая ухватить какую-нибудь сенсационную реплику. Их рвение подогревалось слухами и рассказами о кордонах, просочившимися в соцсети.
Митч держался как прирожденный политик. Он ловко расправлялся с вопросами, улыбался, кивал, твердо жестикулировал, желая продемонстрировать, что все идет как надо. Говорил много, умудряясь при этом ничего не говорить по существу.
– Уверен, вы понимаете, на данном этапе я не могу вам рассказать всего…
Потому что сам ни черта не знаешь, подумал Чендлер.
– …потому что не имею права раскрывать определенные подробности расследования. Сообщу только, что нами были задержаны два человека, которые в данный момент оказывают помощь следствию.
Объективы камер и микрофоны колыхались, будто водоросли на волнах во время прилива.
– Какую именно помощь? – донеслось из толпы.
И снова победоносная улыбка.
– Уверяю вас, в свое время вы получите все ответы.
Но оказалось, это только цветочки.
– Правда ли, что один из ваших подозреваемых сбежал, из-за чего были перекрыты дороги? Следует ли понимать, что вы упустили потенциального преступника и не сообщили об этом жителям города?
– Преувеличение, – хмыкнул Митч. – Дело в том, что никаких возможностей связаться с интересующим нас человеком не имелось, и наиболее подходящим способом найти его были признаны полицейские кордоны. Как видите, опасаться нечего, так что прессе не стоит плодить слухи и сеять панику.
Какое бы отвращение Чендлер ни испытывал к Митчу, следовало признать, что с толпой он управляется мастерски.
Поблагодарив всех, инспектор напомнил об уважении к труду полицейских и пожелал всяческих успехов в поисках постоя. Прощаясь с репортером-блондинкой из Порт-Хедленда, он пошутил, что ей, может, даже придется ночевать прямо в фургоне. Заводит контакты, подумалось Чендлеру. Нужные контакты в нужных местах.
Однако это было еще не все.
– И в заключение добавлю, что все дальнейшие вопросы следует адресовать сержанту Дженкинсу, который, как вам известно, возглавляет местное отделение полиции.
С этими словами Митч ушел, оставив Чендлера против воли работать справочным бюро.
