Вся семья Льва — 21 человек — в 1949 году были арестованы по «ленинградскому делу» (серии судебных процессов против крупных партийных деятелей). Пятеро погибли, трое расстреляны. Льва арестовали в 1950 как члена семьи «врага народа», приговор — восемь годам заключения. Отбывал срок в Песчаном лагере, в Камышлаге, под Омском. В 1953 году реабилитирован. Работал политическим обозревателем ТВ СССР, до 1991 года возглавлял Отдел информации Совета Министров СССР. Живет в Москве.
СТАЛИНСКАЯ ТРУБКА
“ Голодали мы зверски. Люди рылись с крысами на помойках, соскребали с дощатого стола столовой слизь и ели ее. Антисанитария была жуткая, клопы полчищами шли по стенам, поднимались по потолку и падали на нары.
В этих условиях нужно было жестко решить, как себя вести. Я всегда подшивал к арестантской робе белые подворотнички. Степь, мороз под 40 градусов. Идешь с работы в ватнике, перевязанный веревкой. Замерз так, что развязать этот узел сам уже не можешь. Но знаешь, что на шее у тебя — белый воротничок.
1927
Родилась в поселке Пижма (Нижегородская область).
1950 … 1958
1950–1955 — работала инженером на лагерном производстве в небольшом Буреполомлаге в поселке Буреполом Тоншаевского района Нижегородской области.
1955–1958 — вместе с мужем, командиром лагерной охраны Глебом Власовым, переехала в Коми АССР, работала надзирателем на нескольких лагпунктах. В ее обязанности входили цензура приходящей в лагерь почты, прием посылок.
После закрытия отделений ГУЛАГа в Коми работала преподавателем, затем воспитателем ПТУ в поселке Корткерос.
Живет в поселке Корткерос (Республика Коми).
Работа у меня была хорошая, с людьми. С малолетками. Тогда и 12-летних судили, и 18-летних. Те еще вырасти не успели, а уже что-то творили.
У меня мама болела. Папа на фронте погиб, детей трое было, надо идти на работу. Мама узнала: «Куда это, в лагерь! Там тебя прибьют! Такую пигалицу». А мне 18 лет было.
Люди сидели всякие, но в основном политические. Тогда ж статьи были политические: вторая, третья, 14-я, 58-я. Всякие. Мы заключенных различали: это бандюги, это фашисты. А про политических так и говорили: 58-я.
Была у нас начальник сушилки, Шарабанова Лиля, симпатичная! Она познакомилась с одним заключенным.
А он знаете, кто был? Вор в законе. Он не работал на зоне. Одевался лучше всех, даже лучше, чем вольнонаемные. А когда вышел с лагеря, женился на этой Лиле.
Как к романам относились? Да нормально. Это природа. Бывало, скажут какой женщине: «Ты что такая?» А она: «Ты живешь со своей женой, а мне что, нельзя?»
Они же отвечали, это же 58-я статья! Люди грамотные, очень понимали политику: и врачи, и учителя, и генералы. С ним уметь говорить надо. Хотя кто-то мог и пистолетом пристращать.
Муж у меня воевал. А как война закончилась, пошел в стрелки, стал разводящим. Я работала с письмами заключенным: читала и передавала.
Что им писали? «Ну, крепись. Ну, живи. Сейчас голодно — это ж было после войны — в лагере вас хоть поят, кормят»… Были грубые письма, конечно. Всякие.
Связь с заключенными бывала. Они люди разные, бывали и хорошие. Бывало, попросят пронести им табака или водки. Если кто узнавал — надзирателей увольняли. А за жестокость… Мне кажется, это секретнее было.
О-о-й, вспомнила! Был у нас как-то расстрел. А что за расстрел? Да просто увезли да расстреляли. Кто их знает, за что… Начальника лагеря за это с работы сняли. Это одно, а второе — людей морили голодом. Воровали. Украдут стрелки еду, а люди остаются без ничего. В лагере из-за этого случился бунт, начальника, говорят, посадили.
