увидев, как в глазах его промелькнуло сомнение. - Это не совсем то, что я могу
контролировать. Вы ребята, не можете чувствовать меня, но я могу ощущать вас, даже
когда этого совсем не хочу. Словно моя темная и светлая сторона подавляют друг друга.
Он облизывает зубы и глубоко вдыхает.
- Похоже на то. Ты говорила с Дорианом?
Внезапная боль охватывает мою грудь, и я отворачиваюсь от его пристального взгляда.
- Нет.
- Не поговоришь с ним?
- Почему, черт подери, я должна? - я возвращаюсь к задаче, запихнуть вещи в чемодан, и
почти разрываю на двое мои любимые джинсы от силы моего гнева.
- Хм, я думаю, что вопрос в том, какого черта ты не на коленях, и не даришь ему прямо
сейчас самый лучший минет в его жизни? Ты ведешь себя, как ребенок Габс. Ты знаешь,
он сделал то, что должен был сделать, и если бы заранее рассказал тебе, то ты бы никогда
не позволила ему довести дело до конца. И тогда бы нам пришлось обеспечить приютить
ещё одного бездомного. Ты должна благодарить его, а не скулить о каком-то
человеческом пацане, который никогда не добежит до третьей базы. Так, что забей.
Я взбесилась от его слов, вскакивая на ноги одним быстрым движением.
- Забить? Что ты знаешь о том, через что я прохожу? У тебя было все, что ты когда-либо
хотел и больше—ты, хренов принц, черт тебя дери! Ты, наверное, никогда не чувствовал
истинную боль ни дня в своей жизни. Так что не смей говорить мне, чтобы забила!
- Боль? Да что ты, мать твою, знаешь о боли? - Нико тоже уже на ногах, возвышаясь надо
мной, его доминирующее тело напряженно.
Хотя он на пару дюймов ниже Дориана, но все же его тело было заключено в твердые
мышцы, а его зловещая внешность может напугать даже самого уверенного в себе
человека. Но все же, я отказываюсь отступать.
- Явно больше, чем ты! Если бы ты мог почувствовать лишь малую долю того, через что я
прошла, мы сейчас об этом не разговаривали. Но очевидно, тебе плевать на боль других.
Он фыркает, оскалив зубы, которые выглядят как блестящие, острые как бритва клыки в
свете заходящего солнца.
И хотя выражение его лица - эта злость и ярость, его леденящий голос пронизывает
насквозь, да так, что его дыхание образует крошечные льдинки на моих щеках, когда он
прерывисто дышит мне в лицо.
- Попробуй убить женщину, которую ты любишь после того, как она спасла твою жизнь.
Попробуй жить с ее кровью на своих руках, не в состоянии смыть пятно ее смерти.
Попробуй сделать все, чтобы вырезать это из своего чертового сердца, просто, чтобы
чувствовать что-нибудь—что угодно—снова. Как столкнешься с этим, тогда поговорим.
Его слова заставляют меня оцепенеть, я стою, разинув рот и вытаращив глаза. Он делает
шаг назад, потирая ладонью лицо. Именно тогда я замечаю, каким уставшим он выглядит
- менее красивым.
Я пропускаю несколько ударов сердца, чтобы осознать его слова, прежде чем закрываю
рот, показывая сожаление, я прикасаюсь пальцами к губам.
- Что произошло? - шепчу я сквозь пальцы. Нико трясет головой, отказываясь встретиться
со мной взглядом. Я делаю шаг вперед и неуверенно кладу руку ему на плечо. - Эй.
Расскажи мне, Нико.
Он вздыхает, его мышцы на руках и шеи от волнения плотно натягиваются.
- Это было давным-давно в Новом Орлеане. Она была дочерью пьяницы, в ее родословной
было немного от Вуду. Кровная линия - Лаво. Ее звали Амели. Она вторглась в мою
жизнь самым неожиданным образом и все изменила. Изменила человека, которым я был.
- А ты любил ее?
Он мягко улыбается, воскрешая в памяти его погибшую любовь.
- Нет, по началу. Я хотел ненавидеть ее - ненавидеть за то, что она была и за что боролась
- но я не смог. И потом между нами была связь... она находилась под влиянием Светлых,
ее мечты, связанные со мной проклинали. Что-то во Вселенной свело нас вместе, чтобы
потом, просто разлучить.
- Светлые прокляли тебя? Но почему?
Он качает головой, с разочарованием цокает ртом.
- Я не знаю. Не могу понять этого. Она была чистой, доброй, самой любящей душой,
которую я когда-либо встречал. Она была хорошей. Слишком хорошей, для такого, как я.
Я продолжаю думать, если бы я не развратил ее... если бы она не пала ради меня, не
отдала свою невинность, она была бы спасена. Она умерла ради меня. И из-за меня. - Боль
Нико насыщает воздух, и я даже не борюсь с желанием обнять его. Он свободно
принимает меня, удерживая у груди и положив подбородок мне на волосы. - Она пыталась
спасти меня. Я умирал, и эта милая, красивая девушка отдала свою жизнь за мою. Я не
могу себя простить за убийство своего единственного шанса, на счастье. И я никогда не
прощу.
Я зарываюсь лицом в его рубашку, мое сердце разбивается при звуке отчаяния в голосе.
Нико пахнет жимолостью, летним бризом, дождем и мужчиной.
Совершенный мужчина. Прежде, чем я понимаю, что делаю, я втягиваю глоток воздуха,
забрав его запах с его сущностью. Он шипит на меня, когда я вбираю из его жизненной
