– Она – не приманка для репортеров, понятно? Я ведь уже говорил, что мы не станем прибегать к подобным уловкам. Пусть сейчас же едет домой!
– Но она пришла только потому, что сама хотела…
– В третий раз повторять не буду. Отправьте ее домой – и немедленно! – Миками повысил голос, и Сува замолчал, хотя Миками чувствовал его молчаливое неодобрение. – Послушайте, если хотите что-то сказать, говорите.
Сува глубоко вздохнул:
– Уверяю вас, беспокоиться совершенно не о чем. Я беру на себя ответственность за нее. Она здесь только для того, чтобы немного поднять настроение. Я не допущу, чтобы кто-то из репортеров провожал ее домой…
– Не будьте идиотом! – разозлился Миками. – Мы сотрудники правоохранительных органов. Мы не имеем права использовать то, что она красивая женщина! Завтра, если понадобится, я публично сделаю себе харакири, но вы сейчас же, сию секунду, отправите Микумо домой. Вам ясно?
Сува не сдавался:
– Вам придется считаться и с тем, что думает обо всем сама Микумо! Она очень хочет помочь! Если вы запретите ей общаться с представителями прессы… что ж, ей останется только работа с бумажками. Я ей говорил: «Тебе не обязательно приходить». Уговаривал смириться с существующим положением дел, напоминал о вашем запрете… Знаете, что она мне ответила? Что вы ее дискриминируете. «Я хочу делать то же самое, что и все остальные». Вот что она сказала!
«Дискриминируете»… Миками подумал, что это не ее словечко.
– Позовите ее к телефону.
– Хорошо, но предупреждаю: она довольно много выпила.
– Все равно. Передайте ей трубку!
Ждать пришлось несколько минут. Миками успел обдумать дело с разных точек зрения.
– Слушаю вас, Миками-сан. – Микумо говорила тихо и совсем не вызывающе.
– Мне казалось, что я выразился вполне ясно. Почему вы ослушались моего приказа?
Она не ответила.
– Посещение баров с журналистами не входит в ваши должностные обязанности.
– Я тоже работаю в управлении по связям со СМИ…
– В Первом управлении уголовного розыска тоже есть сотрудники, которые занимаются канцелярской работой. Думаете, они гонялись за убийцами?
– Я хочу быть полезной, помогать!
– Вы и так помогаете, а ходить по барам совсем не обязательно!
– Я так не думаю. Все наоборот!
Миками тяжело вздохнул перед тем, как ответить:
– Не скрою, я думал о чем-то таком, хотя и всего один раз. Мне показалось, мы действительно можем прибегнуть к каким-то приемам, ради улучшения отношений с репортерами. Но у меня и в мыслях не было привлекать вас. И вообще девушек.
Микумо не сдавалась:
– Я сотрудница полиции, прошла спецподготовку. Я приехала в бар, потому что считаю – здесь тоже моя работа.
– Репортерам так явно не кажется.
– Тут я бессильна. Если вам так нравится, можете считать, что я пользуюсь преимуществами своего положения. Но я не могу и дальше стоять в стороне, когда мы переживаем такие трудные времена! Я ведь знаю, что нам нужно и кто мы. Мы – окно, которое связывает полицейское управление с внешним миром. Я ведь специально изучаю вопросы, связанные со СМИ. Могу прочитать целую лекцию об отношениях с прессой. Я умею оказывать умиротворяющее воздействие в такие минуты, когда остальные разгорячены. Кроме того, репортеры ко мне прислушиваются…
– Вы просто наивны!
– Простите меня, но мне кажется, что наивны вы, а не я.
Миками крепче сжал в руках трубку.
– Что позволяет вам считать меня наивным?
– А вы скажите, что мне нужно сделать! Я могу добывать для вас важные сведения… Я не боюсь немного испачкать руки.
– Вы пьяны!
– Нет.
– Если в самом деле хотите чего-то добиться, вам лучше уйти из полиции. С вашей решительностью и талантом… вы можете выбрать что угодно.
– Я поступила в полицию, потому что хотела стать стражем порядка. Я горжусь своей работой. Она меня вдохновляет.
– В таком случае вам давно пора понять – в полиции не слишком снисходительно относятся к женщинам. Многие мужчины здесь не выживают.
– Вы несправедливы.
– Почему?! – потрясенно воскликнул Миками.
– Я вижу, как вам самому тяжело на административной работе. Вам не нравится, как у нас делаются дела; у нас часто приходится забывать о своих идеалах, пускать в ход грязные трюки… Вы внушаете себе, что у вас нет другого выхода. Вы вынуждены просить Суву и Курамаэ делать все, на что они способны, хотя вам не нравятся их методы – это видно невооруженным глазом! И именно поэтому вы злитесь на себя. Но… – Голос Микумо дрогнул. – Несправедливо вымещать злость на мне! Вы поступаете жестоко. Вы пытаетесь сохранить мою чистоту, не подпускаете меня к грязной работе, чтобы вам самому было спокойнее. Больше я на такое не соглашусь. Это ужасно. Я тоже хочу вносить свой вклад в общее дело!
Миками закатил глаза. Из него как будто выкачали все силы.
И даже когда Микумо сказала, что у нее почти разрядился телефон, Миками ничего не ответил.
Только в одиннадцатом часу вечера Миками наконец погрузился в ванну. Ему показалось, что день был очень длинный.
