– Вы глупец! Вот почему нас выставляют дураками! Префектуральное управление принадлежит нам. Не думайте, что я буду стоять в стороне и позволю этим ублюдкам делать что им хочется! – Миками с силой ткнул кулаком в телеэкран.
Лицо Акамы исказилось, перед тем как погрузиться во мрак, рассыпавшись в воздухе миллионом осколков.
Кое-кто еще заслуживал хорошей трепки.
Миками выбежал из секретариата и широким шагом зашагал по коридору; он распахнул дверь административного департамента с такой силой, что она ударилась о стену и сидевшие там сотрудники вздрогнули от неожиданности.
Футаватари…
Его на месте не оказалось; его стол по-прежнему пустовал. Сироты также нигде не было видно. Начальница подотдела Томоко Нанао, старшая над всеми женщинами-сотрудницами в управлении, развернулась в кресле, прежде чем встать.
– Что у вас с рукой?
Миками и не заметил, что его правая рука в крови; под указательным пальцем с тыльной стороны ладони он увидел ссадину. Кровь капала на пол.
– Футаватари здесь?
– Нет, он уехал. – Прежде чем ответить, Нанао подошла к настенному шкафчику.
– Он вернется?
– Сегодня уже нет. Предупредил, что поедет домой.
В таком случае… Миками направился к кабинету Акамы, даже не постучав. Там еще пахло одеколоном директора, как будто Акама вышел несколько секунд назад. Нанао бежала за ним с аптечкой первой помощи в руках. Она достала дезинфицирующий раствор и бинты и протянула к нему руки:
– Позвольте сделать вам перевязку!
– Я сам сделаю.
– Позвольте мне.
– Я сам сделаю.
Отстранив ее, он достал из аптечки ватный тампон. Приложил к ранке и зубами оторвал бинт. На ходу делая себе перевязку, он подошел к столу Акамы, за которым сейчас не было хозяина, и бесцеремонно присел на край. Достал телефон, нашел в списке контактов номер Футаватари и позвонил ему с телефона Акамы.
На экране телефона Футаватари отразится прямая линия Акамы. Футаватари определенно придется ответить.
Он подошел к телефону после двух гудков.
– Как ты можешь говорить, что это не важно? – без всякого вступления начал Миками. – Я узнал, что задумали в Токио. Если уж это не важно, что тогда важно, черт побери?
– Кто тебе сказал?
– Начальник Цудзиюти.
– Нет… кто дал тебе мой номер?
– Болван! Неужели не понимаешь, что происходит? Речь идет не о какой-то интриге с целью захватить угрозыск. Речь идет о большом заговоре с целью уничтожить все управление префектуры! Ты хоть понимаешь, в чем сейчас принимаешь участие?!
Футаватари не ответил. Миками услышал шаги. Шум на заднем плане. Хлопнула дверца машины.
– Футаватари…
– Кажется, я уже тебе говорил. Никаких различий не существует; нет управления, нет Токио. Полиция монолитна.
– Да-да, такой бред несут в Токио! Как мы можем называть себя региональной полицией, если даже директора уголовного розыска нам присылают сверху?
– Остынь. Ничего плохого не будет. Наоборот, результативность резко возрастет.
Результативность? Слова Футаватари отражали то, что говорил Цудзиюти: «Поверьте мне, самый быстрый способ для истинных преобразований – смена руководителей. Скоро вы увидите, как улучшатся отношения уголовного розыска с административным департаментом. В результате обеим сторонам будет легче выполнять свою работу».
Миками показалось, будто он наконец все понял. Впервые он понял, во что верит Футаватари, к чему он стремится. Он хочет любой ценой ослабить уголовный розыск, добиться незыблемого преобладания административного департамента. Миками всегда подозревал нечто подобное, но он ошибался. Он не учел, что Футаватари метит выше, в Токио. Он получает приказы от Цудзиюти. Но не только ими определяется поведение Футаватари…
– Что, боишься?
– Чего?
– Поста директора уголовного розыска.
Футаватари молчал. Он не переспросил, что имеет в виду Миками.
Футаватари должно быть известно обо всем больше, чем кому-либо другому. Иерархический порядок нельзя менять. Для человека, который в сорокалетнем возрасте дослужился до суперинтендента, существует единственный потолок – пост директора уголовного розыска. Ведущий специалист кадровой службы должен возглавить уголовный розыск. Правда, должность перейдет к нему лет через десять – двенадцать, и он очень боится ответственности. Возможно, Футаватари и поднаторел в интригах, но, будучи неискушенным в розыске преступников, он боялся, что впереди его ждут выжженная пустыня и постоянные удары в спину. Он получит святыню, но она окажется пустой. Он опозорится, займет место в списке руководителей-неудачников. Для человека, который так долго и умело занимался организационными вопросами, такой исход совершенно недопустим. Вот почему слухи о секвестре стали для него хорошей новостью.
– Что-то не так? Говори!
– Когда ты говоришь, тебе следует выражаться более ясно.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я имею в виду твой утопический замысел.
В Токио Футаватари доверяли абсолютно.
