Все кадровые офицеры из Токио, которых присылали в префектуру, уезжали убежденными в том, что Футаватари знает свое дело. В нем видели бесспорного честолюбца с отличными организаторскими способностями, особенно в области управления кадрами. И ничего не менялось из-за того, что один из назначенцев будет в ранге директора департамента уголовного розыска. Бюрократ остается бюрократом. Футаватари был на хорошем счету в Токио и догадывался, что к его мнению прислушаются с большей охотой, чем к мнению других сотрудников уголовного розыска. Поэтому он добровольно отошел на задний план, согласился на пост директора службы общественной безопасности, который находится одной ступенькой ниже. Оттуда он вполне способен оказывать влияние на уголовный розыск. Иными словами, Футаватари предпочел верную прибыль славе. Это, больше чем что-либо иное, руководило его поступками. В отделе кадров он определял карьеру многих, но все время старался придумать, как отказаться от будущего назначения.
– Отвечай! Ты хочешь продать нас с потрохами только для того, чтобы благоденствовать самому?
– Ты по-прежнему ничего не понимаешь.
– Хочешь стать марионеткой Токио и дергать за веревочки в темноте. Вот о чем мечтает представитель нашей элиты?
– Я нажимаю отбой.
– Если ты в самом деле важная шишка, тебе придется привыкать. Учти, я хочу сказать, что я бы предпочел видеть в кресле директора тебя, если бы пришлось выбирать между тобой и каким-нибудь бюрократом из НПА.
Футаватари издал удивленный возглас. Затем негромко переспросил:
– Ты уверен?
Миками смотрел в пространство. Ему показалось, что черные глаза Футаватари приближаются. Вдруг им снова овладело ощущение, что Футаватари подает ему полотенце.
– Не воспринимай все настолько серьезно. Это символ, а кто занимает то или иное кресло, не имеет значения! – сказал Футаватар и.
Миками ничего не понимал. Символ? Они все еще обсуждают пост директора уголовного розыска?
– Футаватари, ты уверен, что ты один из нас?
– Детективы будут делать свое дело, независимо от того, кто сидит наверху. Разве не так?
– Семья остается семьей, независимо от того, кто ее глава – работорговец или бездельник. Такой пост – не синекура, на которую, возможно, надеется чужак, ожидающий назначения.
– Через месяц они привыкнут. Через два полностью приспособятся. Так бывает всегда.
– Ты такой самодовольный… А ведь ты преуспел только в том, что тасовал людей туда-сюда и ни за что по-настоящему не отвечал!
– Миками, а ты посмотри на себя!
– Что?
– Ты отважно сразился с представителями прессы перед самым кабинетом начальника управления.
Миками едва не поперхнулся.
– Все считают тебя превосходным сотрудником секретариата.
Миками стиснул зубы. Повязка пропиталась кровью.
– Ну-ка, повтори!
– Не пойми меня неправильно. Я собирался сделать тебе комплимент.
– Повтори то же самое мне в лицо! Приезжай сюда, в кабинет Акамы, сейчас же.
– А все-таки, Миками, кое-что в тебе не меняется. Пора взглянуть правде в глаза. Мы больше не на тренировке по кэндо.
Виски на вкус было водянистым. Даже со льдом оно было как вода. Опьянение все не наступало.
«Цукинами», небольшой бар на первом этаже жилого дома, которым управляла пожилая супружеская пара, был одним из немногих настоящих убежищ Миками. О нем не знали ни в уголовном розыске, ни в административном департаменте. Он узнал о баре после того, как владелец привел к Миками в кобан бродячую собаку. С тех пор вот уже двадцать пять лет Миками приходил сюда. Хозяйка, мама-сан, была жесткой и несгибаемой, а ее муж обычно говорил первое, что приходит в голову. В результате супруги, стоящие за стойкой, все время ссорились. У Миками, который привык сидеть по ту сторону стойки, их привычная грызня вызывала не только раздражение, но и, как ни странно, зависть.
Он забыл, кто он; забыл свою семью. Воспользовавшись отсутствием Акамы, он силой прорвался в кабинет начальника управления. Один этот поступок является достаточной причиной для того, чтобы его перевели куда-нибудь в глушь. Кроме того, он толкнул своего непосредственного начальника Исии, а потом разбил телевизор, нанеся ущерб имуществу секретариата. Если бы он не поранился и у него не шла кровь и если бы Исии не был таким трусом, он бы сейчас уже писал объяснительную в каком-нибудь подвальном помещении службы собственной безопасности. Если бы он думал о своей семье, вовремя предупредил бы Акаму о том, какую ловушку расставил ему уголовный розыск. Он бы даже воспользовался случаем и сыграл за обе команды, притворившись, будто принимает предложение Аракиды. Даже учитывая, что на самом деле такое вряд ли произошло бы, ему следовало принять страховку в виде работы в Центральном управлении – на тот случай, если уголовному розыску удастся одержать победу. Тогда ему не придется никуда уезжать. Он останется с Минако, и они вместе будут ждать, когда их дочь вернется домой.
Звякнули кубики льда в стакане.
