Мэсаки сорок девять лет. Голос соответствует возрасту. Без каких-либо особенностей. Он, правда, кричал с самого утра, поэтому невозможно понять, хриплый у него голос в обычной обстановке или нет. И даже если бы он не кричал, никто из детективов его не узнал бы. Тогда, четырнадцать лет назад, никто не слышал голос похитителя. Вчера Мацуока сказал: «Я велел всем своим подчиненным работать и во всем разобраться. Вот и сейчас, пока мы с вами тут беседуем, они работают, не жалея сил». Он отмечал всех на букву «М». Связался со всеми детективами, чьи фамилии начинались на «М», поручил им опросить родственников и знакомых. Другим поручил обзванивать знакомых, чьи фамилии начинались с той же буквы. Все детективы жили в служебных домах или квартирах; их номера не были включены в телефонные справочники. Наверное, они удивлялись, узнав, скольким людям звонили и молчали, ведь они никогда не обсуждали странные звонки в разговорах между собой. К утру на столе Мацуоки высилась стопка рапортов, подтверждающих странные звонки. Еще одна стопка – от тех, кому еще не звонили: Модзи, Мотидзуки, Мори, Морикава, Морисита, Морита. Их фамилия начиналась с «Мо», последнего слога ряда «М». А если кому-то и звонили, их было слишком мало, чтобы включать их в общий список.
– МКП, говорит «Эскорт-один». Мэсаки подъезжает к месту назначения.
– Вас понял. Там есть место, чтобы припарковаться?
– Да, достаточно для одной или двух машин.
Мацуока ловил каждое слово. Взгляд сделался пронзительным. Он с полной уверенностью заявил, что они сейчас расследуют «Дело 64»; значит, прежде, чем подняться на передвижной командный пункт, он успел проверить другие ряды слоговой азбуки.
Звонки людям, чьи фамилии начинались на «М», были недавними, их еще хорошо помнили, о них говорили. Вот почему вопрос привлек его внимание. Такой уж человек Мацуока. Он, несомненно, решил, что нельзя ограничиваться только фамилиями на «М». Если звонивший почему-либо зациклился на одном ряду слоговой азбуки, это еще не делало Мэсаки похитителем из «Дела 64». Поэтому Мацуока решил проверить конец предыдущего ряда – фамилии на «Х» – и начало следующего ряда, фамилии на «И». Наверняка он обнаружил в числе абонентов неизвестного много фамилий на «Х», например Хорита, Хори и Хонда, и нашел соответствие с фамилиями на «М». Зато людям, чьи фамилии начинались на «И», никто не звонил. Вот почему Мацуока пришел к определенному выводу. Странные звонки оборвались на фамилиях, которые начинались со слога «Мэ».
По опыту прошлых дел он наверняка уже знал, что в префектуре Д. нет жителей, чья фамилия начиналась бы на «Рэ». Совсем немного людей, чьи фамилии начинаются на «Хэ» или «Мэ». После того как он исключил людей вроде Мэйкавы, которые переселились в Д. из других регионов, в списке осталась единственная фамилия: Мэсаки.
–
– Говорит «Эскорт-один». Проезжаем мимо.
–
–
Миками закрыл глаза. Прислушался. Он услышал голос Хидэки Коды.
Он не мог узнать его на слух и все же не сомневался в своих выводах. Кто-то украл телефон. Вел слежку в квартале красных фонарей. На такое Амэмия не был способен. Кроме того, на книжной полке в гостиной Амэмия хранил письмо от Коды. И Какинума говорил Миками, что Кода ни разу не пропустил годовщин гибели Сёко и всегда навещал ее могилу. Должно быть, Кода во всем признался Амэмии. Он передал ему содержание своей служебной записки и попросил прощения за двурушничество органов. Он поддерживал с Амэмией связь даже после того, как вышел в отставку.
«Скажите, могу ли я чем-то помочь? Я хочу вам помочь».
Кода был человеком слова, к тому же необычайно честным.
– Говорит «Эскорт-два». Проезжаю мимо. Мэсаки достает чемодан.
Наверное, его чувство долга коренилось не только в желании добиться справедливости. Если не считать супругов Амэмия, больше ничья жизнь не перевернулась с ног на голову, больше никто не вынужден был страдать столько, сколько страдал Кода. И похитителя он, наверное, ненавидел больше, чем остальные. Амэмия об этом знал. Вот почему Амэмия во всем ему признался. И вот почему Кода сбежал от слежки Какинумы и скрылся. Вот почему бросил работу, которую получил с трудом и только после того, как на коленях умолял о ней. Вот почему он оставил жену и ребенка, обычную жизнь, которая только начала налаживаться… Он пожертвовал всем ради того, чтобы участвовать в финальной партии «Дела 64», помочь Амэмии. Они вдвоем переступили черту – впали в ересь. «Чтобы поймать еретика, нужен еретик». Они применили к Мэсаки ту же пытку. Терзали его душу, пока он считал, что жизнь его дочери висит на волоске.
И все же…
Как они собирались закончить партию?
Какова конечная цель Амэмии? Какую роль он отвел Коде?
