– Юрочка, милый, ну прости ты меня глупую! У меня не было цели причинять кому-либо зла. Всё произошло спонтанно, на одном дыхании после того, как я узнала, что беременна. А в отношении тебя я говорю истинную правду: я действительно влюбилась в тебя с первого взгляда, поверь. До встречи с тобой я натворила много гадостей, о чём сильно сожалею и теперь раскаиваюсь. Прошу тебя, не бросай меня. Я ничего не требую взамен. Наоборот, я подарю тебе однокомнатную квартиру, если ты формально женишься на мне, и мы проживём с тобой совместно хотя бы несколько месяцев. Потом ты можешь быть свободен, я дам тебе развод. Могу подтвердить свои слова письменно, прямо сейчас.
– Зачем тебе эта фальшь? – спросил я, прервав Светкин монолог. – И встань с колен, пожалуйста. Своим видом ты напоминаешь мне душмана, молящего о пощаде.
Светка повиновалась, поднялась на ноги и присела на стул. Я устроился напротив, подсунув стул под себя спинкой вперёд и сложив на неё локти. Нож поднял с пола и положил, на всякий случай, на подоконник.
– Фальшь, говоришь? – Светка на миг отвела взгляд в окно, утирая слёзы, затем медленно повернулась ко мне. – Пусть будет фальшь. Мне всё равно. В моей ситуации, это единственный вариант решить все проблемы разом.
– У тебя их вагон и маленькая тележка? – спросил я с иронией.
– Скорее, тяжеловесный поезд без локомотива, – усмехнулась Светка сквозь слёзы, успокаиваясь.
Я не тянул из неё подробностей, хотя мне было интересно их услышать, поскольку в решении всех проблем мне отводилась главная роль. Сидел и ждал, когда Светка заговорит сама без моих понуканий.
– Вот скажи мне: кто твои родители? – неожиданно спросила меня Светка.
– В смысле?
– Рабочие, крестьяне, интеллигенты, кто?
– Рабочие, – ответил я, не понимая сути вопроса.
– Коммунисты?
– Нет, беспартийные.
– Неужели верующие?
– Тоже нет.
– Тогда тебе повезло с родителями. А мои – оба коммунисты, причём фанатично преданные делу партии, – Светка скривилась, будто во рту оказалась большая долька лимона. – Меня с самого рождения воспитывали в рамках коммунистических принципов и морали. Только и слышала от них: это нельзя, то нельзя, что подумают люди о моём поступке и прочее. В общем, весь мой жизненный путь был ограничен колеёй с двумя понятиями: морально и антиморально. Жизнь превращалась в пытку, когда вокруг тебя столько заманчивых соблазнов, которые доступны остальным детям.
– Можешь не продолжать, мне всё понятно, – прервал я Светку.
– Что тебе понятно? – спросила она, настроенная изложить мне сложившиеся отношения с родителями и разжалобить меня. Она продолжала надеяться, что сможет убедить меня стать её мужем.
– Всё понятно. Ты опасаешься, что твоя мать, узнав о беременности, начнет поиски владельца таинственного зарядного устройства и узнает о двойной жизни своей дочери, – высказал я свою догадку.
– Да, известие о том, чем я занималась, станет большим ударом для неё.
«Занималась, – отметил я про себя. – Не занимаюсь, а именно, занималась. Сказано это неспроста. Ушлая жертва хочет убедить меня, что с прошлым у неё покончено навсегда.
– Потом, эта спекуляция дефицитом… – Светка опять уставилась в окно, взгляд её был унылым. – Моя маман не остановится ни перед чем, будет рогом рыть землю, пока не разберёт мою жизнь по молекулам.
– А если я соглашусь стать твоим мужем – всё пройдёт безболезненно? – спросил я.
Светка услышала в моём вопросе то, что ей хотелось услышать – согласие на сделку. Лицо её просияло, в глазах появился радостный блеск, она затараторила:
– Конечно! Родителям и в голову не придёт, что брак наш фиктивный! Не будет никаких расследований! Всё пройдёт на высшем уровне! Маман закатит такую свадьбу, что ты просто ахнешь! А свадебным подарком будет «Волга». Клянусь! Она будет твоей, Юрочка. Ты станешь богатым.
Я не стал останавливать Светку и дал ей высказаться сполна. Чего только я не услышал в её увещеваниях! Просто райская жизнь и головокружительная карьера ожидают меня, если я соглашусь быть её мужем на постоянной основе.
Наконец, Светка закончила сказку о семейном Эдеме и спросила:
– Ты согласен?
– Нет, – ответил я, не раздумывая.
– Почему?
– Я не продаюсь и никогда не беру на себя чужие грехи.
– Это твоё последнее слово?
– Ты не судья, а я не подсудимый, чтобы произносить последнее слово перед тобой. Для меня честь и достоинство – превыше всего. Вот тебе мой ответ.
Низко опустив голову, Светка молча проследовала к шкафу, я подал ей шубу и шапку.
– А я надеялась, что ты меня пожалеешь, – сказала она с горечью уже в дверях и зашагала по длинному коридору, не оглянувшись ни разу. Стук каблуков красивых импортных сапог гулким эхом отдавался в моих ушах.
«Зачем я с ней так поступил? – подумал я, вернувшись в комнату. – Для чего разыграл эту дурацкую комедию?»
Я долго стоял у окна и не находил ответа.
Глава 14
«Александра».
Стремительно пролетел четвёртый год обучения в институте. Досрочно сдав летнюю сессию, я в составе группы студентов-строителей отправился заколачивать деньгу в приполярный Урал.
