Предстояло возвести эстакаду для распиловки древесины в исправительно-трудовой колонии с особым режимом содержания. Осужденные носили полосатую робу. Во избежание возможного побега выводить заключённых на работу за пределы зоны было категорически запрещено. Вероятно, по этой причине строительство эстакады возлагалось на вольнонаёмных лиц.
Почему эстакада строилась за пределами зоны – оставалось загадкой для всех. Ходили слухи, будто предполагалось расширение территории лагеря с последующим ослаблением режима.
Нас поселили в пустующем доме небольшой деревушки с тремя улочками. В ней проживал весь контингент сотрудников колонии.
Питание предусматривалось в так называемом котлопункте – маленькой примитивной столовой. Услугами котлопункта, в основном, пользовались холостяки, остальная часть персонала колонии предпочитала питаться дома.
Пунктом питания заведовала Чернова Александра Ивановна. Деревенские ребятишки звали её тётей Шурой, женщины – Сашей, офицеры и сверхсрочники – Александрой Ивановной.
Мне было поручено согласовать с ней меню и время приёма пищи.
Александру Ивановну я ранее не встречал и представлял себе тучной женщиной с оплывшим красноватым лицом – типичным образом поварихи советского общепита.
Когда я переступил порог котлового пункта, меня встретила настоящая красавица – рослая молодая женщина крепкого телосложения с пышной высокой грудью. Лицо Александры Ивановны было круглым, с гладкой смуглой кожей и едва заметным румянцем на щеках. Густые тёмные волосы были сплетены в косу необычной формы, которая свисала с левой стороны груди. Поражал пронзительный взгляд светло-карих глаз под тонкими черными бровями.
Я остановился в замешательстве и залюбовался увиденной красотой. Наши взгляды встретились.
– Здравствуйте, – произнёс я с некоторым запозданием. – Могу я увидеть Чернову Александру Ивановну?
– Здравствуйте, – ответила женщина томным голосом и улыбнулась. На правой щеке у неё проявилась очаровательная ямочка. – Чернова Александра Ивановна стоит перед вами. Вы хотите лишь полюбоваться мною или у вас есть какие-то вопросы?
«А ты язва, Александра Ивановна, – отметил я про себя. – За словом, как и я, в карман не лезешь».
– Мне нужно согласовать с вами график питания и, по возможности, рассмотреть варианты меню, – сказал я без предисловий. – А насмотреться на вас у меня будет ещё время.
Я не смог оставить без ответа подковырку хозяйки пищеблока. Это было не в моих правилах.
– Может, скажете, наконец, кто вы такой? – лукаво улыбаясь, спросила Чернова, подавшись вперёд, и воинственно поставила руки в бока. – Я вас раньше нигде не встречала. Уж не беглец ли явился ко мне за харчами в дорогу?
– Извините, что не представился, – спешно поправился я. – Меня зовут Юрий, а фамилия моя Орлов. Я к вам по поручению бригады прибывших строителей.
– Ах, вот в чём дело! – притворно воскликнула Александра Ивановна, как будто не догадалась сразу о цели моего визита.
– Вот теперь полный порядок, Юрий Орлов. Наиль Абдуллович звонил мне насчёт вас, – лицо женщины сделалось серьёзным, ямочка на щеке враз пропала. – Слушаю вас.
– Предлагаю присесть и увязать наши хотелки с вашими возможностями, – предложил я вежливо, указав взглядом на столик с двумя табуретками в углу.
Александра Ивановна, окинув меня с ног до головы каким-то загадочно-снисходительным взглядом, молча направилась к столику. Она шагала, соблазнительно покачивая бедрами. Любуясь её величественной походкой, я последовал за ней.
В зале котлопункта в это время не было ни единого посетителя, мы с хозяйкой были вдвоём.
– И какими будут ваши хотелки? – спросила Чернова, усаживаясь за стол.
– Скромными, Александра Ивановна, – начал я. – Мы люди неприхотливые, но однообразное меню иметь, согласитесь, всё-таки, не есть хорошо.
– Котлопункт – не ресторан, деликатесов не обещаю, но однообразных блюд не будет, – с уверенностью заверила заведующая. – Крупа для каши на завтрак трёх видов, на обед – борщ, лапша с курицей, уха, солянка. На второе – мясные блюда из свинины и говядины. Бывает баранина, но очень редко. На ужин – все блюда, оставшиеся с обеда. Устроит?
Всё, что я услышал, было произнесено на одном дыхании.
– Устроит, – сказал я, не уточняя, что представляют из себя мясные блюда: гуляш, бифштекс, отбивные или простая советская котлета. – А как у нас будет со временем?
– Ваше время завтрака – после восьми часов, обед – после тринадцати, ужин – с восемнадцати до половины девятнадцатого часа, – по-военному отчеканила Чернова.
– А как-то поменять график можно? – спросил я.
– График работы утверждён начальником колонии майором Нафиковым. Котлопункт сдаётся под охрану и снимается с неё в строго отведённое время. Что вас не устраивает?
– Дело в том, что мы намерены работать от зари до зари, обозначенное вами время не вполне нам подходит, – пояснил я и несколько секунд внимательно смотрел на Чернову, оценивая реакцию. Заметив, что мои слова не вызвали в ней никакого отражения, я дополнил:
– Мы готовы доплачивать вам за сверхурочное время.
