– Как ни прискорбно, Алексей, но это значит, что побывал ты на зоне в первый и последний раз. Твоё пребывание здесь поставлено под запрет. С этого момента все вопросы будут решаться через него, – Дитяк в точности повторил жест ушедшего зека, указав пальцем на меня.
– Чёрт знает, что тут творится! – выругался Лёха. – Произвол какой-то и вакханалия!
– Ты, Лёша, не принимай это близко к сердцу, – Дитяк прищурил один глаз и легонько хлопнул бригадира по плечу. – Я же пояснил: тут «чёрная» зона, и против воли блатных не попрёшь. Если «Цыган» остановил свой выбор на Орлове – значит так тому и быть.
– Но ведь он абсолютно ничего не знает о каждом из нас? Почему выбор пал именно на Орлова, а не на Кобрина, к примеру? Не понимаю: как можно делать выбор наугад? – недоумевал Лёха. – А этот «Цыган», он что, пахан лагерный?
– Нет, смотрящий здесь «Колыма» – Колыманов Николай Тимурович, вор в законе с четырьмя ходками, а «Цыган» у него правая рука, – с осторожностью пояснил Дитяк, понизив голос и оглянувшись по сторонам. По его виду можно было судить, что распространение информации о блатных посторонним лицам, мягко говоря, не приветствуется.
– Ну, ладно. Пусть будет Орлов, если Цыгану он лучше подходит, – пробурчал Лёха, неумело скрывая обиду. – Только мне, всё-таки, интересно: чем же я не подошёл этому уркагану?
– Попроси друга разузнать, когда он будет здесь отираться, – посоветовал Дитяк. – А теперь, друзья мои, все на выход. У тебя, Алексей, есть возможность оформить пропуск ещё на одного человека. Только чтобы его прежние дороги никак не пересекались с мусорской братией.
И тут меня озарило: наш Лёха Федичкин до поступления в институт служил в милиции! Вот где, оказывается, собака зарыта! Но как блатные прознали о его биографии? Неужели столь оперативно работает воровская почта?
***
Три трудовых дня прошли быстро, нужно было нести первый червонец нашей кормилице. Её работой бригада был очень довольна. Никто из парней не оказался в числе пасынков – для каждого члена бригады у неё находились отдельные слова и знаки внимания. Кроме обычного завтрака, эта энергичная женщина успела дважды побаловать нас домашней стряпнёй. Один раз напекла горку пирожков, другой раз нажарила стопку блинчиков.
Любому парню из нашей компании она позволяла поболтать с ней, пошутить, отпустить комплимент, но не более того. На сальные шутки отвечала острым словцом. Трепались с ней все, кроме меня. Я решил соблюдать конспирацию: в разговоры с Александрой не вступал, лестных слов не произносил, общался лишь по мере необходимости.
О системе оплаты никто в бригаде не знал, кроме Лёхи. Тот молчал, как рыба.
После ужина Александра улучила момент и шепнула мне всего одно слово:
– Жду.
Я кивнул головой и прошел мимо, не удосужившись даже взглянуть ей в лицо, чтобы не привлекать к себе внимание поварихи-помощницы.
– Червонец давай – керосинка покупать нада, – сказал я Лёхе по пути в нашу ночлежку.
– Уже? – удивился бригадир. – Как быстро летит время, чёрт возьми. Три дня – как одно мгновенье. Погоди минутку, сейчас пороюсь в своём гуманке.
Он запустил руку во внутренний карман куртки, извлёк потёртый кожаный кошелёк. В нём хранились деньги бригадного общака.
– Вот, возьми. Единственный оказался на твоё счастье.
Взяв у Федичкина червонец, я отправился на поиски жилища Черновой. По её словам, дом должен находиться где-то на другом конце поселения, поэтому у меня имелась возможность попутного ознакомления со всей деревней.
Вдоль деревни, на задворках, протекала речка. Я взглянул на часы и решил выждать некоторое время на берегу, чтобы не столкнуться невзначай лицом к лицу с Александрой где-нибудь посреди деревни. По моим соображениям, та вполне могла встретить на пути соседку или знакомую. Мне совсем не хотелось ставить замужнюю женщину в неловкое положение, поскольку не понаслышке знал о коварстве бабских сплетен в деревне. Да и, попросту говоря, предоставить возможность женщине сделать небольшую передышку после трудового дня. В моём сознании витала назойливая мысль, что наша встреча не закончится элементарной передачей денег из рук в руки. Я был уверен, что именно сегодня передо мной откроется какая-то тайна, которую Чернова тщательно скрывает.
Полюбовавшись местным пейзажем четверть часа, я зашагал вдоль берега к крайней избе.
Дом Черновой оказался добротным пятистенком, скатанным из толстенных брёвен. Обогнув изгородь, я остановился перед широкими воротами крытого крепкого двора.
«Недурственный у тебя домишко, Александра Ивановна, – мысленно отметил я. – Весьма недурственный, однако».
Калитка в воротах оказалась не запертой, я прошёл по двору до крыльца.
– Хозяюшка! – прокричал я и слегка постучал кулаком в дощатую перегородку. – Гостей принимаете?
Прошло с полминуты, прежде чем в сенях послышались торопливые шаги. Затем дверь на крыльце отворилась, и передо мной предстала хозяйка.
