Мордовороты, как и ожидалось, тоже оказались магами, причем, если судить по аурам, довольно сильными. Ну в смысле по сравнению с тэрнэ, наверное, средненькими, а вот по отношению ко всем остальным так ого-го. На морду они были если не смазливые, то все же не кирпичом в подворотне приласканные. То есть вполне приличного вида. Просто потому, что это было важно для имиджа, почти как для парней из знаменитого Президентского полка.
Утолив таким образом любопытство, я отошел от окна и решил не возвращаться обратно в зал. Там, наверное, все скоро закончится. Тэрнэ, которого провели за кулисы не по основной, а по запасной лестнице, через некоторое время отчалит так же незаметно, как и появился. Мордовороты, естественно, уедут с ним. Так что большая часть населения столицы узнает о том, что он вообще сюда приезжал, лишь из вечернего выпуска новостей.
Впрочем, может, это и неплохо.
Решив, что до окончания церемонии бить баклуши несолидно, я спустился вниз и решил ребят там подождать, а заодно, раз уж время появилось, поделать сегодняшнюю домашку.
Но не успел я отыскать подходящий уголок и, примостившись на подоконнике, залезть во вкладку «домашка» на браслете, как в коридоре послышались быстрые шаги, а следом я поймал вторым зрением до боли знакомую ауру, которую конкретно сейчас желал видеть в последнюю очередь.
Айрд Босхо…
Хм. Похоже, он тоже не высидел до конца церемонии и сбежал, как только представилась такая возможность. А может, и случилось что-то, потому что, судя по звукам шагов, крепыш очень торопился, почти бежал. И для него, прямо скажем, это было не характерно.
Когда шаги приблизились, я вопросительно приподнял голову от браслета, над которым еще висела голограмма со страницей из учебника по маготехнике, и покосился в сторону. Не то чтобы я всерьез полагал, что что-то случится… с начала года мы сталкивались уже не единожды, и всякий раз крепыш делал вид, что меня не знает… но все же привычка контролировать ситуацию никуда не делась. Поэтому я и сейчас прекрасно видел, кто ко мне идет, откуда, с какой аурой и в каком настроении.
И, как оказалось, не зря. Потому что если раньше Айрд стойко меня игнорировал, то сегодня при виде моей сидящей на подоконнике персоны у него словно щелкнуло что-то в мозгах, и он резко остановился.
— Ты…
Я вопросительно приподнял брови.
Ну я. И что с того?
— Вот скажи, Гурто, — процедил крепыш, буравя меня напряженным взглядом. — Почему, куда я ни пойду, как обязательно на моем пути нарисуется твоя наглая морда?
О. Мы снова на «ты» и опять нарываемся, как в школе?
Интересно, что у него стряслось, что вся его напускная вежливость моментально испарилась? Кто его укусил, что именно сегодня у него вдруг в заднице взыграло?
— Откуда ж мне знать, — демонстративно погасив браслет, пожал плечами я. — Столовая в академии общая, коридоры тем более, про актовый зал и общественные мероприятия тем более не говорю… так что даже ума не приложу, почему же мы с тобой регулярно где-то пересекаемся.
— Ты мне еще подерзи, — чуть не сплюнул на пол Босхо. — Что, самый умный нашелся?
— Я такого не говорил. А ты вроде куда-то шел?
— Тебе-то какое дело, куда и зачем я шел⁈
— Да никакого, — хмыкнул я, все еще сидя на подоконнике и пока не думая оттуда слезать. — Ни твои дела, ни ты сам, если ты еще не понял, мне абсолютно неинтересны. От слова совсем. Сечешь?
У Айрда нехорошо сузились глаза.
— Гурто, ты что, совсем нюх потерял? Думаешь, покровителя заимел и все сразу забылось?
— Что именно я должен был забыть? — не понял я. — Как ты Сирса полгода по сортирам гнобил? Как твои друзья подставить меня хотели? Или как вас всех вместе взятых, включая твоего брата, с какого-то перепугу покрывал прежний директор?
— Не смей говорить о моем брате! — вдруг не на шутку взъярился Босхо, у которого после упоминания об Эдди, кажется, еще больше что-то перемкнуло в мозгах. — Ты понял⁈ Не смей!
Ух ты ж е-мое, до чего же здорово его торкнуло!
Я на всякий случай спустил ноги на пол и неуловимым движением выудил из кармана свое безотказное стило. А то мало ли, бешеные псы, говорят, кусачие.
Босхо же тем временем окончательно закусил удила и, подойдя ближе, свирепо раздул ноздри.
— Перейдешь мне дорогу — пеняй на себя. И твои дружки тебя уже не спасут!
— Угу. Я понял — ты круче, чем яйца. Я уже услышал, внял, прямо дрожу и писаюсь от страха… все сказал?
У Босхо совсем нехорошо загорелись глаза.
— Ну так иди куда шел, — вежливо послал его я, вставая во весь рост и глядя взбешенному крепышу прямо в глаза.
Какое-то время мы просто стояли, смотрели друг на друга, как заклятые враги, которым вдруг дали волю. Но я при этом был спокоен как удав. Я знал, что сильнее. Знал, что уделаю этого мажора на раз-два. Собственно, я мог убить его даже сейчас, одним ударом, без всякой магии, всего лишь выпустив найниитовую спицу и воткнув ему в глаз, так что он даже мявкнуть бы не успел…
И он, похоже, это почувствовал.
Ему вдруг кровь бросилась в лицо. И без того темные глаза практически почернели от еле сдерживаемого бешенства.
