Что я натворил на этот раз? Холодная паника новой волной накрыла меня, парализовала дыхание. Я вскочил на ноги и чуть не рухнул. Пошатнулся, но Майк успел подхватить меня под локоть.
– Никто не просил тебя устанавливать новый мировой рекорд.
Я разинул рот.
– Семнадцать минут, Ник. Вместо того, чтобы с умом расходовать силы, ты носился здесь, будто за тобой гоняется рой пчел и жалит в жопу.
Несмотря на его грубые слова, радость забурлила во мне. Я и правда был не так далек от мирового рекорда. Всего-то пять минут.
– Поздравляю, – уже более мягко добавил Майк.
Мы отметили завершение первого этапа отбора в небольшом ресторанчике «У Франца» рядом с полицейским участком, куда редко заглядывали посетители в штатском. Давным-давно я приходил сюда с отцом после его смены. Он пил пиво, я – яблочный сок, разбавленный газированной водой. Все восемь столиков стояли так близко друг к другу, что мне удавалось подслушать даже те истории папиных коллег, которые явно не предназначались для детских ушей. Они были похлеще любого триллера, которые мать запрещала мне смотреть. Именно тогда во мне зародилось желание стать полицейским и с такой же бравадой рассказывать своим коллегам о раскрытых преступлениях. Быть умным, сильным, непобедимым. Смерть отца не ослабила это желание, наоборот, мне еще сильнее захотелось стать одним из них, заполнить брешь, которая образовалась в их рядах.
Сегодня я сидел здесь вместе с Майком, ел жирный шницель и смотрел на темные стены, увешанные фотографиями полицейских, среди которых был и снимок моего отца.
– Отличный результат, Ник! – Фредерик похлопал меня по плечу, задержавшись рядом с нашим столиком. – Ты всем утер нос!
– Ах, это было проще простого, – беззаботно отмахнулся я, хотя ноги все еще гудели от напряжения.
На душе стало приятно. Все в полицейском участке знали меня по имени и искренне радовались моим победам.
– Хватит трепаться, давай ешь, – хмыкнул Майк, а потом уже серьезно добавил. – Через месяц собеседование с Линднером. Надо его пройти.
– Сам знаю, – ощетинился я. – Может, мы с тобой порепетируем?
– Я тебе что, актриса какая-то? Запомни одну вещь – будь собой. Начальник сразу чувствует, когда юлят.
– Будь собой? – опешил я. – Что это за совет?
Мне нужно быть лучше! Иначе ни третьего этапа, ни специальной спортивной программы, ни клиники для мамы.
– Это единственный совет, который тебе поможет, – подвел итог Майк.
Когда мы попрощались, я сразу отправился в спортзал. И только после тренировки впервые за день посмотрел на телефон. У меня набралось три пропущенных вызова и одно сообщение от Йоханна.
Черт, из-за отбора я совсем забыл, что сегодня пятница, и мы договаривались встретиться, чтобы пройти следующую миссию.
Вот засранец. Знал, что был моим единственным другом и нагло пользовался этим.
* * *
– Мочи орков! – заорал Йоханн.
Он со всей дури нажимал по кнопкам контроллера. Я не отставал и рубил серых тварей, которые со всех сторон окружали нас. Хоть это была всего лишь компьютерная игра, уровень адреналина зашкаливал. Я старался не моргать и едва дышал.
– Прикрой меня слева! – крикнул я, но было поздно.
Контроллер от приставки завибрировал в руках, когда генерал вражеской армии насмерть пронзил копьем моего мага. Вот зараза.
– Ник! – взвыл Йоханн. – Твою налево! Как я должен заканчивать миссию без тебя?
Раздался стук в дверь. Неужели мы разбудили родителей? Комната, в которой мы играли ночами, находилась в подвале их дома и вроде имела неплохую звукоизоляцию. Родители Йоханна оборудовали ее, когда в младшей школе он решил стать барабанщиком. Ударные давно пылились в углу, зато мы быстро нашли этому месту другое применение.
– Открыто! – крикнул Йоханн, продолжая лупить по контроллеру.
Когда пару секунд спустя ничего не произошло, я кинул свой контроллер на диван и поспешил распахнуть дверь, хотя мышцы от усталости свело и приходилось заставлять себя передвигать ноги. Таня, мама Йоханна, стояла на пороге. Это была невысокая полноватая женщина с мягкими чертами лица. Она неизменно улыбалась, много болтала на забавной смеси немецкого и русского и при любой возможности старалась всех накормить. Вот и сейчас она держала в руках огромный поднос, а на нем громоздились бутерброды и четыре бутылки с лимонадом.
– Я еду принесла, – сказала она с сильным русским акцентом.
Я забрал у нее тяжеленный поднос и отошел в сторону, пропуская в комнату, но она так и осталась стоять на пороге.
– Ага, – отозвался Йоханн, не оборачиваясь.