– Милости прошу, – с легким поклоном сказал он, словно был моим дворецким. – Если понадоблюсь, я за прилавком.
Никлас развернулся, и мне вдруг захотелось, чтобы он остался. Рядом с ним я могла отвлечься от проблем. Я оглядела пустую кофейню и спросила:
– Не присоединишься ко мне?
Он осмотрелся по сторонам. На его лице было написано сомнение.
– Я готова поделиться круассаном, – добавила я, разламывая его пополам.
– Ох, ну если так, то тогда конечно.
С легкой улыбкой на губах он сел напротив меня. Я разломила и протянула ему половинку теплого круассана. Нерешительно он взял ее и покрутил в руках. Почему, когда я приглашала его, мне не пришло в голову, что у нас нет общих тем для разговора? Не про погоду же нам говорить, честное слово!
– Плохой день? – спросил Никлас напрямик.
– Месяц, – криво улыбнулась я.
Темная прядка упала ему на лоб, и мне ужасно захотелось поправить ее.
– Хочешь поговорить об этом? Ну знаешь, как с водителем такси или безымянным барменом?
– Я же знаю твое имя! – улыбнулась я.
– Но не полное.
– М-м-м… Дай угадаю… – Я потерла большим и указательным пальцем подбородок. – Никлас Не-верю-в-вашу-дурацкую-любовь Райнхард?
Он подмигнул мне и откусил от круассана. Я последовала его примеру. Тесто хрустело во рту, шоколадная начинка разливалась сладостью на языке. Настоящее наслаждение. Я прикрыла глаза от удовольствия. А когда вновь открыла, заметила странное выражение на лице Ника. Он как завороженный смотрел на мои губы.
Когда я непонимающе пожала плечами, Ник протянул руку и, пробормотав себе под нос: «у тебя тут…», осторожно смахнул крошки с моей верхней губы подушечкой большого пальца. Прикосновение было едва заметным, но меня окатило волной тепла. Щеки запылали.
– Спасибо, – смутилась я.
Отпрянуть или податься вперед, безмолвно прося о ласке?
Колокольчик над дверью оповестил о новом посетителе, и я вздохнула с облегчением. Мы с Ником оказались слишком близко друг к другу, а сама я бы не смогла отодвинуться.
– Сейчас вернусь, – неожиданно осипшим голосом сказал он, не отводя от меня взгляда.
Я кивнула, подперла подбородок ладонью и наблюдала, как Никлас наливает кофе для морщинистого старичка в синем двубортном пиджаке – а потом надевает защитные перчатки, чтобы без особых усилий вытащить из печи позади прилавка противень с порцией свежих багетов. Ник заполнял собой пространство, притягивал мой взгляд. Он сдул прядку со лба, и я непроизвольно улыбнулась. Захотелось зарыться пальцами в его волосы и узнать, мягкие ли они на ощупь, а потом провести ладонями по его шее до широких плеч. Ник был ужасно привлекательным.
Боже, о чем я думаю?
Я подлетела к прилавку и, не дожидаясь, пока расплатится старичок, спросила:
– Сколько с меня?
Ник повернулся и стянул большие рукавицы.
– Я тебя угощаю, – сказал он.
– Не нужно! Это не свидание!
Я торопливо вытащила помятые десять евро из кармана куртки и кинула на прилавок. Никлас помрачнел, но к деньгам не притронулся.
– Сдачу оставь себе на чай, – бросила я и выскочила на улицу.
Мне нужно было убраться как можно дальше от кофейни, от вкусных круассанов. И от Ника, рядом с которым мне вдруг стало хорошо.
– Луиза! – окликнул он меня.
Я ринулась прочь от него по вымощенной серым камнем мостовой.
– Да постой же!
Даже не запыхавшись, он обогнал меня и остановился напротив. На лице ни единой эмоции, в карих глазах холод, от которого у меня мурашки побежали по спине.
– Ты забыла шарф и шапку, – спокойно сказал Никлас и протянул мне мои вещи.
Глава 11
Лу
– Основная проблема всех литературных героев – это неумение объясниться, – сказала фрау Вайс.
Она стояла у доски и держала в руках раскрытый учебник. Я наблюдала за ней сквозь опущенные ресницы. Настроение у меня было отвратительное. Вместо того, чтобы наслаждаться морем на выходных, я только и делала, что пряталась от мамы у себя в каюте и обходила стороной свою любимую кофейню. Мама и Никлас все испортили!
– Вспомните Фердинанда и Луизу из пьесы Шиллера, – продолжила учительница. – Что погубило их?
– Я думал, это была ревность, – удивился Оскар.
– Никакой ревности не было бы, если бы они нормально поговорили, – нетерпимо возразила Марта.
– Что же им помешало? – спросила фрау Вайс.
Я не пошевелилась. И была уверена, что Никлас, сидящий на последней парте, тоже. Когда он в начале урока зашел в класс, я демонстративно положила свой рюкзак на соседний стул. Больше Ник ко мне не приблизится.
Со всех сторон посыпались ответы:
– Гордость!
– Глупость!
– Давление отцов!
– Общественные нормы!
Фрау Вайс закивала.
– Каждый из вас прав, но мне кажется, что есть еще одна деталь, которую пока никто не упомянул. Думаю, дело в психологии.
– Э-э-э? – донеслось со всех сторон.
– Психолог бы им точно не помешал, – засмеялся Патрик. – Говорят, терапия неплохо работает.
Неужели нет других тем для разговора?
Фрау Вайс дружелюбно улыбнулась.