Почти все воскресенье я просидела в нашем саду на скамейке, а не на яхте, потому что папа в последний момент опять сообщил, что застрял в командировке на другом конце Германии. Но в этот раз я даже не расстроилась. Эту скамейку папа сам сколотил, когда мне исполнилось семь лет, покрасил белой краской и поставил под вишней. В конце марта не было более прекрасного места, потому что после бесконечной зимы единственное дерево нашего сада зацветало нежно-розовым цветом.
Закутавшись в теплый плед, я пила горячее какао и думала о том, что уже сутки не знаю, что ответить Нику. Если бы Эмма была жива, все было бы проще. Мы сидели бы сейчас вместе с ней, спрятав ноги под плед, и я пересказывала в деталях, что Ник сделал, как посмотрел, что я почувствовала, как отреагировала, строили бы теории относительно возможного будущего и гадали, пригласит ли он меня пойти вместе на выпускной. Вот такие самые обычные девчачьи разговоры о мальчиках.
Ноги окончательно задеревенели, молоко на поверхности какао застыло тонкой пленкой. Я посмотрела на сереющее небо сквозь розовые лепестки вишни, которые опадут быстрее, чем через две недели, и вполголоса, будто это было огромным секретом, будто если скажу это вслух, моя жизнь навсегда изменится, проговорила:
– Эмма, мне кажется, что я влюбилась в Ника.
Легкий ветерок запутался в ветвях, встряхнул листья, и пара лепестков упала мне на колени. Конечно, это было мое воображение, но я как будто услышала нетерпеливый голос Эммы: «
Я вытащила телефон из объемного кармана на животе моей толстовки, нашла наш с Ником чат и написала сообщение.
В следующую секунду рядом с именем Ника появился зеленый кружочек и две галочки отметили мой вопрос. На экране появилась надпись: «Ник печатает…» Сердце затрепетало от радостного предвкушения. Я кусала губы, пока он набирал сообщение. В воображении уже мелькали картинки, что я надену в кино, как он закинет руку на спинку моего кресла и я прижмусь к нему в надежде на поцелуй. И вдруг надпись пропала, а вслед за ней и Ник. Я растерянно моргала, глядя на пустой чат. Проверила связь, закрыла приложение и вновь запустила. Ничего.
И вдруг на экране отразилось новое сообщение.
Щеки стали горячими. Стыд и злость слезами выступили на глазах. Быть отшитой парнем оказалось ужасно неприятно. Я уже хотела отключить телефон, как поступило еще одно сообщение.
Утром в понедельник мне даже не пришлось притворяться больной, чтобы избежать уроков, на которых мы сидели бы вместе с Ником. После бессонной ночи, проведенной в тщетных попытках прекратить думать о нем, у меня поднялась температура. А к вечеру к ней добавился кашель. Всю неделю я провалялась в кровати с градусником под мышкой и холодным полотенцем на лбу.