– Все довольно плохо. Но у меня есть план: если я получу аттестат и смогу победить в Любекской регате в конце июля, то поступлю в полицейскую академию на спортивную программу и тогда смогу оплатить ей лечение в хорошей клинике. В Гамбурге есть одна, там спасают самых безнадежных пациентов. Я уже переговорил с ними, они поставили ее в лист ожидания.
Луиза отпустила мою руку. Холод и чувство одиночества распространились от кончиков пальцев по всему телу. И вдруг она подалась вперед и обняла меня за шею. Запах мяты окутал нас двоих, словно кокон, защищая от мира.
– Я восхищаюсь тобой, – прошептала она.
– Разве я заслуживаю?.. – начал я, думая о том, что если бы был немного смелее, то давно бы признался во всем социальной службе, которая снова пристроила бы меня в приемную семью, а маму – в клинику. Кто знает, может вторая попытка даже в плохой клинике станет более удачной?
Пальцы Луизы зарылись в мои волосы на затылке. Мурашки побежали от этого места вниз по спине.
– Ты столько вынес, но не сломался и не отвернулся от матери. Ты не жалуешься и не ноешь. Ты такой большой, сильный… и милый.
Я насмешливо фыркнул, но обнял Луизу за талию. Мои пальцы сами по себе скользнули чуть ниже на ее ягодицы, но она не оттолкнула меня. И тут в памяти всплыла одна фраза, которую я чуть было я не упустил из виду.
– Ты правда хочешь пойти со мной на свидание?
Она кивнула и прижалась ко мне, насколько это позволял металлический подлокотник между нашими сиденьями.
– Ты уверена? То, что ты увидела сегодня, не исключение из правил. Это часть моей жизни.
– Уверена.
Ее дыхание щекотало мою шею. Луиза была так близко, я мог поцеловать ее, но ей-богу, не здесь должен был случиться наш первый поцелуй, который я так долго оттягивал. Я наклонился и легко коснулся губами кончика ее носа.
– Хочешь, пойдем в кино? Сегодня я согласен даже на романтическую комедию. Там хоть ничего ужасного не происходит.
– Поехали к тебе?
Я уставился на Луизу, потеряв дар речи. От радостного предвкушения начало приятно покалывало кожу.
– Ты сам сказал, что ужасно устал. Отложим свидание на потом. Давай просто закажем пиццу и посмотрим телек?
Я подавил смешок. Похоже, у меня давно не было секса, если я сразу подумал о нем.
Когда я открыл дверь в квартиру, паника ударила меня под дых. Каким местом я думал, согласившись привезти Луизу домой? Нашу жалкую халупу не спасла бы даже генеральная уборка, а после драки тут вообще все было кувырком. На полу в коридоре чернели следы ботинок санитаров. Чуть дальше валялись осколки и окровавленное полотенце, которым я пытался остановить кровь, бегущую из раны у мамы на голове. Пахло вином и разрухой.
Луиза протиснулась в квартиру.
– Я помогу тебе прибраться, – сказала она, снимая пальто и оглядываясь по сторонам, будто хотела собирать цветы с клумбы.
– Нет уж, я сам.
Я взял ее за руку, провел на кухню, где стол завалился набок, потому что одна ножка надломилась, открыл нараспашку окно и усадил на подоконник. Вечерний воздух ворвался внутрь и растрепал каштановые волосы Луизы. Меня коснулся легкий запах мяты, такой желанный и освежающий. Я втянул полные легкие, после этого вручил ей свой телефон с приложением для доставки пиццы на дом. Она хотела возразить, но я отвернулся и достал из-под раковины мусорное ведро и одним движением скинул в него все, что было на столе.
– Выбери пиццу. Я буду большую с пеперони и ветчиной. И двойным сыром.
Через час следы попойки исчезли, и мы с Лу сидели на широком подоконнике напротив друг друга. Она подтянула колени к подбородку, я прислонил одну ногу к стеклу, вторую свесил вниз. Свет уличных фонарей отбрасывал жуткие тени на подъездную дорожку к дому, а поднявшийся ветер гнул ветви деревьев, но на кухне было тепло и чисто. Пицца аппетитно пахла, и в стаканах с колой тихо звенели кубики льда. Я с наслаждением наблюдал за тем, как Луиза ест, прикрыв глаза. У нее на груди висел серебряный якорек на тонкой цепочке. На сердце было легко. Напряжение, сковывавшее плечи, пропало.
Луиза откусила от вегетарианской пиццы с брокколи. Расплавленный сыр нитями протянулся от теста к губам. Она облизала их языком, и мой пульс ускорился. Какой она все-таки была на вкус? Недолго думая, я подался вперед и поцеловал Луизу. Ее губы были мягкими и солеными.
– Дай мне сначала прожевать пиццу, – засмеялась она с набитым ртом.
Я снова прислонился к оконному откосу, не отводя от нее взгляда. Никогда бы не подумал, что после всего случившегося буду чувствовать себя так хорошо.
– Кажется, я влюбился в тебя, – признался я ни с того ни с сего.
Луиза поперхнулась и посмотрела так, будто у меня выросли рога. Это было так смешно и трогательно, что все внутри сжалось. Я даже не испугался того, что впервые произнес эти слова вслух. Луиза положила недоеденный кусок пиццы в коробку на столе, стоявшем чуть сбоку от окна, и отряхнула руки. Переместилась вперед и села на колени, продолжая вглядываться в черты моего лица. Одна ее ладонь опустилась на мое колено, другую она приложила к моей здоровой щеке.