– Ого, – удивилась Джули. – Ты уверена?
Марта пробормотала:
– Но ведь девиз нашего выпускного – «свобода».
– Мне очень нравится! – тут же отозвалась я, а Нелли энергично закивала.
Под нашими придирчивыми взглядами пятеро рабочих устанавливали большой белый шатер на двести гостей. Там в течение дня должны расставить столы для фуршета, а завтра, накануне выпускного, соорудить бар. Еще два шатра поменьше уже расположились ближе к берегу: в одном было решено устроить дискотеку, а во втором – конкурсы и фотосессии.
Большая капля упала мне на нос, и я фыркнула. Джули вытащила телефон из рюкзака и изучала прогноз погоды.
– Сегодня обещают легкий дождь.
– А послезавтра? – с волнением уточнила Нелли, вытянув шею и заглядывая подруге через плечо.
– Солнце и плюс двадцать пять.
– Все будет хорошо, – заверила Марта, любуясь фотографией башмаков.
Ник приехал к нам после тренировки ближе к вечеру, когда мы с девочками сидели на палубе папиной яхты, ели мороженое и мастерили из голубых салфеток бумажные цветы для украшения столов. Папа опять пропадал в командировках, и я без зазрения совести стащила его ключи, чтобы проводить время с Ником наедине и быть поближе к морю.
Ник обнял меня за талию, приподнял и усадил к себе на колени, прижался грудью к моей спине и зарылся носом в волосы.
– Вы такие сладкие, что меня аж тошнит, – сказала Джули, затягивая узелок, чтобы цветок не распался.
– Это тебя от зависти тошнит, – парировала Марта.
– Ха-ха, очень смешно, – скривилась Джули, но потом смущенно добавила: – Меня никто не пригласил на выпускной. Может, пойдем все вместе?
– С радостью, – отозвалась Нелли, а Марта подняла большой палец.
– Я Луизу ни с кем делить не буду, – глухо отозвался Ник, не поднимая головы.
Его голос звучал так, будто он засыпал. Подготовка к Любекской регате шла полным ходом, и сейчас, когда экзамены остались позади, он либо тренировался, либо спал без задних ног.
– Мы идем вдвоем, – вполголоса сказала я, боясь его побеспокоить.
С пятой попытки мне удалось убедить маму, что Ник хорошо на меня влияет. По крайней мере, мама больше не требовала с ним расстаться, ведь я уплетала огурцы, вырезанные в форме звездочек, не страдала паническими атаками и неплохо спала в своей кровати ночи напролет.
В начале июня мы вместе с ней прошлись по магазинам, чтобы выбрать платье, но я остановилась на легком брючном комбинезоне нежно-розового цвета. Брюки у него были настолько широкие, что напоминали юбку, а верх мог сойти за блузку. Вместо туфель на высоком каблуке мы купили удобные босоножки на плоской подошве, и мама пошутила, что мне нужно пользоваться случаем и носить шпильки, ведь с таким парнем, как Ник, я все равно буду от горшка два вершка.
Девочки уехали около шести вечера, когда небо затянули тучи.
– Сегодня поморосит, зато послезавтра будет отлично, – сказала Нелли на прощание, смахивая дождевые капли с лица.
Я сварила какао, и мы с Ником спустились в мою каюту и уютно устроились на кровати.
– Мама ездила с Майком в клинику в Гамбурге, – растягивая слова, сказал Ник.
Он лег на спину и примостил голову на моих коленях. Я осторожно обвела кончиками пальцев контуры его бровей, между которыми залегла глубокая складка, и он закрыл глаза.
– Уже известно, когда начнется лечение?
– Договорились с сентября, когда придет моя первая зарплата.
– Хочешь, я поговорю с родителями? Уверена, если что, они согласятся помочь.
Ник еще сильнее нахмурился, но глаза не открыл.
– Ты прям как Майк. Этому тоже неймется мне денег дать. Даже предлагал свой олдтаймер продать. Идиот.
Хотелось возразить, но я знала, каким гордым был Ник, поэтому промолчала, запустила пальцы в его мягкие волосы и принялась массировать виски средними пальцами. Тихий довольный стон сорвался с его губ, и черты лица наконец-то разгладились.
Я не заметила, как мы уснули. А проснулась я от резкой боли. Вся правая сторона тела нещадно ныла. В кромешной тьме я ощупывала пространство руками, пытаясь понять, где нахожусь. Вроде, в своей каюте. Ладони коснулись холодного гладкого пола, но в этот момент он сильно качнулся, и я покатилась в сторону, ударяясь о него плечами, головой и бедрами. Значит, проснулась я от того, что упала с кровати. Наконец мне удалось ухватиться за край того, что должно было быть моей кроватью. Я приподнялась на коленях, забралась на матрас, нащупала ноги Ника, а потом выключатель настенной лампы. Когда свет озарил пространство, Ник поморщился, но не проснулся. Удивительно, как ему удалось остаться в кровати, да еще и продолжать спать при такой сильной качке. Из него вышел бы отличный капитан дальнего плаванья.
Яхта резко накренилась, и я, не успев ни за что ухватиться, снова улетела с кровати! Дождь барабанил в иллюминатор. Я выскочила из каюты, перебежала вдоль кухни, расставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие, потому что пол под ногами ходил ходуном, и взбежала по ступенькам. Распахнула дверь на палубу и застыла в немом ужасе. Шквальный ветер бросил мне в лицо ледяные капли дождя, обжигая и царапая кожу.