Я оставила позади кованые ворота и зашагала по подъездной дорожке отеля «Альтена», считая секунды на вдохе и выдохе. Раз-два-три, раз-два-три. Ник остался в яхт-клубе разгребать вместе с остальными поломанные шатры, и сейчас мне его ужасно не хватало. На парковке стояли десятки машин с прицепами для лошадей, а на большом лугу рабочие расставляли конкурсные препятствия. Похоже, в отеле опять намечались конные соревнования, а значит, у родителей Эммы дел было невпроворот. Сердце нервно трепетало, а руки онемели от паники. Казалось, что вся проделанная с психологом работа летит коту под хвост, но только у Генри и Катрин я могла попросить шатры.
Метрдотель за стойкой регистрации одернул полы клетчатой жилетки и улыбнулся, когда я распахнула двери с массивными золотыми ручками и зашла в холл. Рядом с метрдотелем стоял высокий светловолосый мужчина в идеально сидящем черном костюме и водил пальцем по строкам в большой книге, испещренной записями.
– Чем могу служить? – вежливо спросил метрдотель.
Я услышала его, но мое внимание было приковано к мужчине, который перелистнул страницу и, видимо найдя то, что искал, довольно щелкнул пальцами. Генри совсем не изменился – такой же холеный, надменный, будто авария и похороны дочери были лишь кошмарным сном.
– Девушка? – напомнил о себе метрдотель, и я встрепенулась.
Генри нахмурился, поднял голову, и наши взгляды наконец встретились. Тошнота поднялась со дна желудка.
– Луиза? – с неверием спросил он.
От макушки до копчика пробежала волна мурашек. Я кивнула.
– Добрый день, Генри. – Голос звучал странно, будто принадлежал кому-то другому.
– Что ты здесь делаешь?
– Я хотела попросить о помощи.
Лицо Генри перекосилось, а потом он резко вскинул руку и указал мне на дверь.
– Уходи.
Я вжала голову в плечи, но не пошевелилась. Все обвинения, угрозы, ненависть, которые он выплеснул на меня той жуткой ночью, ворвались в сознание с новой силой. Но теперь, благодаря советам фрау Кох и Нику, мне удавалось сдерживать их, не причиняя вреда.
– Генри, пожалуйста, выслушайте меня. Кроме вас, мне больше не к кому обратиться.
Отец Эммы с громким хлопком закрыл книгу, и метрдотель подпрыгнул на месте, с удивлением уставившись на начальника.
– Мне вызвать охрану? – уточнил он.
– Она сама сейчас уйдет, – ответил Генри, не отводя от меня разгневанного взгляда.
– Я знаю, что вы злитесь, но мне нужна помощь. Пожалуйста, выслушайте меня. Ради Эммы.
Генри устремился ко мне, будто собирался схватить за шкирку и выкинуть за дверь, пересек пространство между нами двумя большими шагами и зашипел в лицо:
– Даже не упоминай ее имя. Поняла? Ты не имеешь на это права. Ты всегда плохо на нее влияла! – Его слова были пропитаны ядом. – Если бы она была дома, как мы хотели, занималась семейным бизнесом, а не вашей ерундой, ничего бы с ней не случилось.
Чувство вины всколыхнулось по новой, но усилием воли я отогнала его прочь. Я не в ответе за пьяных водителей.
– Я не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Я любила Эмму, – прошептала я.
– Видимо, недостаточно. А теперь убирайся! – вдруг заорал он.
Я попятилась. Слезы выступили на глазах, размывая окружающий мир.
– Луиза? – раздался испуганный голос где-то слева от меня.
Я обернулась, сморгнула набежавшие слезы и увидела мать Эммы в высоких сапогах для верховой езды и с черным шлемом, зажатым под мышкой. Катрин стояла в холле около круглого столика, на котором громоздился огромный букет цветов. Свободную руку она прижимала к сердцу.
– Здравствуйте, Катрин.
Она положила шлем на столик рядом с вазой и пошла в нашу сторону неровной походкой. Высокая и статная, сейчас Катрин была бледной как привидение. Ее большие печальные голубые глаза прятались в тени пышных ресниц. Светлые волосы были собраны в низкий хвост.
– Зачем ты пришла? – спросила Катрин, остановившись рядом со мной.
– Я хочу осуществить мечту Эммы и устроить лучший выпускной за всю историю школы, – ответила я. – Хочу посвятить этот день вашей дочери, чтобы все помнили о ней.
– Не слушай ее, – Генри оттеснил Катрин плечом в сторону. – Она давит на жалость.
Я проигнорировала его, продолжая смотреть на Катрин.
– Мы хотели праздновать выпускной у моря, в шатрах. Вы слышали, ночью был ураган? Все три шатра поломаны, и теперь нам негде отмечать выпускной.
– Потому что никто не ставит шатры у моря! – снова вмешался Генри. – Это просто верх глупости. И еще раз доказывает, что на тебя нельзя полагаться. Эмма не должна была дружить с тобой! – Он повернулся к Катрин, загораживая ее от меня. – Сходи в конюшни, проверь лошадей.
– Я была хорошей подругой Эмме, – вырвалось у меня. – Я принимала ее такой, какая она есть, а не пыталась заставить заниматься тем, чем она не хочет!
Генри резко обернулся. На его лбу сильно выпирала и пульсировала вена.
– Последний раз предупреждаю – убирайся! Это ты виновата в том, что наша Эмма погибла. Ты сама это признала! Из-за тебя она задержалась, из-за тебя умерла!