Если родители Эммы, даже ее отец, нашли в себе силы прийти на выпускной, если Лилли смогла преодолеть свое прошлое, то и я смогу. Я снова взялась за руль велосипеда, оттолкнулась ногой от асфальта и поехала вправо. Сначала медленно, каждую секунду ожидая, что меня накроет привычной волной паники, потом чуточку быстрее. Вокруг не было ни живой души. Солнце слепило глаза. И хотя велосипед скользил по асфальту, мне казалось, что шины шкрябают и цепляются за каждую неровность.
Впереди показался тот самый поворот. Желудок сжался. Часть меня требовала немедленно повернуть обратно, объясниться с Ником по телефону, вызвать маму, упасть в обморок, а потом поскорее спрятаться на яхте. Что угодно, лишь бы не двигаться дальше. До боли закусив щеки, я наклонилась вперед и стала жать на педали изо всех сил.
Еще метров двадцать. В ушах шумела кровь, а перед глазами прыгали темные точки. Послышалось гудение автомобильного мотора. На несколько секунд я забыла как дышать, вся сжалась, чуть не упала с велосипеда. Машина промчалась мимо, и я резко втянула воздух, влажный и как будто декабрьский, он царапал меня изнутри.
Я спрыгнула с велосипеда, оставила его на обочине, сделала три шага и присела на корточки там, где водитель держал на руках Эмму. Провела ладонью по шершавой поверхности асфальта.
– Я всегда буду любить тебя, Эмма, – сказала я, поднимаясь.
Снова села на велосипед и, дыша полной грудью, поехала к Нику.
Глава 45
Ник
Я включил третьих «Мстителей» и открыл вторую пачку чипсов. К счастью, мама уехала с самого утра и оставила меня в покое. Наконец-то она смирилась с моим решением бросить греблю – а значит, мне самому будет чуточку легче держаться выбранного курса. Но мысль, что в это время ребята под руководством Зоннеборна собираются на берегу, чтобы участвовать в соревнованиях, сжирала меня изнутри. Мышцы нетерпеливо подергивались, и мне приходилось отвлекать себя фильмами и едой.
На обед я запек в духовке пиццу с ветчиной, сел на подоконник и откинулся спиной на откос. О Луизе думать не хотелось, но воспоминания настойчиво преследовали меня. В ту ночь, когда мы вернулись из больницы и ели пиццу, я был влюблен и верил, что нашел ту самую и что мы будем с ней счастливы. Я ошибся.
Я откусил от пиццы и выглянул во двор. К моему дому на велосипеде подъехала девчонка. Из-под розового шлема торчали длинные каштановые волосы. На долю секунды мне показалось, что это Луиза. Пульс ускорился, я подался вперед, чтобы разглядеть ее лицо, но она уже зашла в мой подъезд, бросив велосипед на дороге. Луиза и велосипед! Чего только не придумаешь от скуки. Я хмыкнул и вновь отвернулся.
Капелька томатного соуса осталась на нижней губе, и я без задних мыслей слизнул ее, но мой мозг, точно восстав против меня, подкинул воспоминание о нашем с Луизой первом поцелуе: какими мягкими были ее губы, как она провела ладонью по внутренней стороне моего бедра, как я посадил ее к себе на колени. Даже после того, как она меня кинула, мне хватило пары секунд, чтобы возбудиться.
Из воспоминаний меня вырвала трель дверного звонка. Я поправил джинсы и, продолжая жевать, пошел открывать дверь. На пороге стояла Луиза в белой толстовке с синими якорями. Щеки румяные, волосы растрепаны. Я несколько раз моргнул, не веря своим глазам, с трудом проглотил кусок пиццы, но он встал поперек горла, и я закашлялся.
– Ой! – воскликнула Луиза, оббежала меня и принялась стучать ладонью между лопатками.
Я кашлял, оглядываясь на нее через плечо, и думал, что сошел с ума. Не могла Луиза находиться у меня в квартире. Не могла приехать сюда на велосипеде. Когда дыхание восстановилось, я обернулся к ней и дотронулся пальцем до кончика ее носа. Мне не привиделось, Луиза правда стояла передо мной – все такая же красивая, нежная, восхитительная.
– Что ты здесь делаешь? – сдавленно спросил я.
Луиза открыла рот, но произнесла лишь многозначное «эм-м-м». Последовала неловкая пауза, во время которой она схватила тесемки на капюшоне толстовки, завязала узелок и снова развязала.
– Я так спешила к тебе, что забыла подготовить убедительную речь, – смущенно призналась она.
– С нашей последней встречи прошел месяц. Мне кажется, ты не сильно торопилась.
Луиза покраснела, но храбро вздернула нос.
– Я ехала на велосипеде.
– С того света?
– Почти.
Совершенно неожиданно Луиза улыбнулась, сбивая меня с толку. Я ожидал, что она растеряется или обидится из-за моего сарказма, но уж точно не улыбнется. Бросая на нее косые взгляды, я закрыл входную дверь и снова повернулся к ней. В ней что-то изменилось. И вдруг до меня дошло…
– Ты ехала ко мне на велосипеде? – Когда она кивнула, я задал второй, гораздо более важный вопрос: – Мимо места аварии?
Она еще раз кивнула, улыбка стала шире. На меня накатила волна облегчения и гордости. Руки сами потянулись к Луизе, чтобы сгрести в охапку и зарыться носом в ее волосы. Вместо этого я нахмурился и засунул руки в карманы джинсов. Это она поставила точку в наших отношениях, и не мне превращать ее в запятую.