Проснулся Иван, когда за горой показалась большая красная луна, осветив пустынные просторы. Ландшафт вдруг проступил силуэтами спящих холмов, а по линии горизонта стала заметной полоса обрывов, за которыми призрачно вырисовывались величественные склоны. Где-то жалобно застонали шакалы, перекликаясь во время охоты, и им вторили собаки на далекой бедуинской стоянке. Совиное «ух» раздалось совсем рядом. Луна постепенно поднялась, побледнела, а вся пустыня приобрела голубоватый оттенок. Рассыпанные по округе бледные пятна – это анемоны, тюльпаны и колоски пушистых злаков, сверкавшие словно искры. Постепенно стыл воздух, и холод добрался до спальника. Легкий порыв ветра принес с собой мелодичный перезвон, напоминавший звук серебряных колокольчиков. Догадываясь, откуда он может идти, Глухов незаметно уплыл в сон.
Наутро его разбудили звонкие удары, будто кто-то колотил по металлу. Солнце уже стояло высоко, однако скала заслоняла Глухова от прямых лучей. В каких-то двадцати метрах на залитой солнцем зеленой полянке сцепились несколько черепах: одна, массивная, точно бронированная машина, спрятав голову, с нарастающей скоростью надвигалась на соперника. Удар о панцирь был столь силен, что «противник» отлетел в сторону. Еще толчок – и тот, кому досталось, поспешил ускользнуть. Победитель тем временем нацелился на следующего «бойца». Вот он – «бом»! И новый участник конфликта кубарем летит прочь, а неподалеку, на небольшом пригорке, чинно ожидает финала схватки «дама». Видимо, это была прелюдия к черепашьему брачному ритуалу.
Глухов принялся подниматься вдоль обрыва. Внизу, словно миниатюрная декорация, раскинулась котловина с чем-то готически таинственным: голубоватые озерца, высящиеся шпилями конусообразные скалы и глубокие впадины вокруг. Верхушки скал оставались далеко внизу, а в отдалении все тонуло в легкой дымке. Плавные пастельные оттенки голубого, зеленого и желтого перетекали друг в друга, создавая ощущение безграничного простора и мягкой тишины.
Следующие несколько дней Глухов привыкал к окружающему рельефу. Шагать можно было куда угодно – пустыня расстилалась, казалось, бескрайне. В ней росли невысокие злаки, желтела горчица, а ветвистые кусты тамариска отливали фиолетовым. Сверху звучали трели жаворонков, парили орлы, а солнце висело над головой почти неподвижно. У немногочисленных родников земля была покрыта следами – тут ночами собиралась вся здешняя живность: волки, шакалы, гиены, лисы, птицы. Теперь и Глухов добавил к этому набору отпечатки своих ботинок.
Когда он забрался на очередной холм, ему открылось зрелище: всего в двадцати шагах стояла группа винторогих нубийских козлов, подивившихся его внезапному появлению. В следующий миг они сорвались с места и умчались, но потом притормозили, чтобы внимательно оценить, не опасен ли этот человек. На фоне голубого неба их розоватые рога смотрелись изысканными коронами.
Ночью пустыня прекрасна, но не менее чудесно ее утро, когда ты еще в полудреме и не вспоминаешь о своей тоске. Иван проснулся под пение тристрамий, раскатисто звучавшее между каменистыми уступами. Луч солнца скользнул по его лицу – он зажмурился и сразу ощутил касание чего-то прохладного и шероховатого. Мысль о змее мелькнула в голове, но оказалось, что это всего лишь маленькая ящерица, ухватившаяся за переносицу коготками.
Вскоре он двинулся по тропинке горных козлов, замечая, как небо приобретает странную запыленную окраску, а дальние горы словно затянуло красноватым маревом. На юге становилось все темнее, и он почувствовал: надвигается хамсин – горячий ветер с пыльными тучами. Солнце превратилось в пламенеющий круг, а летящая пыль въедалась в глаза и неприятно скрипела на зубах. Вдруг через тропку перед ним прокатилось «перекати-поле», принесенное порывом ветра, но, едва он подошел ближе, из путаной массы шерсти мгновенно вывернулся зверь и исчез за гребнем. Опущенный хвост, тяжелая голова, полосы на грязновато-рыжей шерсти не оставляли сомнений: это была гиена.
Пыль висела на горизонте непроглядной завесой, склоны ущелья теряли очертания, а солнце просматривалось лишь мутным пятном. Глухов решил спуститься в овраг, где ветер не столь свиреп. Там он продолжал путь, то и дело натыкаясь на черепах; агамы провожали его вялыми кивками, а один громадный варан вообще стал преграждать дорогу, раздуваясь и угрожающе шипя, норовя при этом ударить хвостом. Но потом вдруг развернулся и, покачивая боками, быстро убежал.
Чуть дальше встретилась россыпь бабочекбелянок, а еще чуть погодя попалось стадо «нубийцев». Они было заерзали, собираясь бежать, но Глухов замер на месте, давая им успокоиться. Подобравшись на двадцать шагов, он заметил, как козлы степенно потянулись прочь, выстроившись в линейную колонну.