Вот он и добрался: спустился по змеистой дороге в долину Эйн-Карема и въехал на территорию госпиталя. Машину (Jeep Patriot, 2009, серебристый металлик) Глухов ставил на «банане» — так называлась вытянутая вдоль косогора площадка — стоянка для сотрудников и студентов, которая находилась горным ярусом ниже основного комплекса зданий университетского госпиталя. Преодолев крутой подъем, он показал охраннику рабочую карточку, отметил время прибытия и спустился в бункерный — минус четвертый — этаж под землю, где были установлены медицинские ускорители для облучения онкологических больных. Пройдя мимо лифтов и «аквариума» регистратуры, Глухов свернул в длинный коридор, ведущий к самому новому (из трех) ускорителю, и увидел, что ему навстречу бредет мощная фигура в серой майке и джинсах, сильно намекающих на то, что их владелец недавно вставал на колени перед своим автомобилем: менял пробитое колесо. Сделав еще несколько шагов, Иван поднял приветственно руку и тут же опустил: начальник его отдела, а это был он — Джош Фердман, — не любил ни здороваться, ни прощаться и каждый раз отовсюду уходил по-английски, без послесловий. Это ему шло, как и то, что родители произвели его на свет в Лондоне, где он прожил до пяти лет. Иван иногда про себя называл Джоша «наша маленькая Англия» и тоже с ним не прощался, но порой здоровался, как сейчас. Характер главного физика госпиталя «Хадасса» четко укладывался в формулировку Глухова: англичане либо совершенно, даже в квадрате, нормальные, либо отчаянно сумасшедшие. Третьего не дано, третьим был, наверное, сам Глухов, а вот Джош был, конечно, сумасбродом. Одной из его выходок значилась поездка с семьей по Шотландии в доме на колесах. Туман, дождь, узкие горные дороги, непривычное левостороннее движение, холодрыга и плохо переключаемая коробка передач не были преградой для Джоша Фердмана, но стали ею для его жены и четырех детей, среди которых один был тогда грудничком, так что пришлось повернуть обратно. Ненормированный рабочий день придавал главному физику «Хадассы» летучей непредсказуемости: Джош появлялся на работе подобно коршуну над цыплятами, но иногда и зависал у себя в офисе внеурочно, в том числе среди ночи, особенно если в реестре скапливались сложные лечения, которые он не хотел, да и не мог выпустить из-под своего контроля. Любимой поговоркой Джоша было: «Жизнь не бывает лишней», а предложение своей жене он сделал у берегов Синая, где они, студенты Университета имени Бен-Гуриона в Беэр-Шеве, учились нырять с аквалангом: Джош развернул под водой пластиковый плакат, который притащил откуда-то с глубины, где запрятал под камнями накануне, — Will You Mary Me, Inbal? И вот тут надо два слова сказать об Инбаль, его жене: она выросла в магрибских трущобах Бейт-Шеана (именно там на античных раскопках снимали рок-оперу Jesus Christ Superstar, там до сих пор стоит на обрыве сухое дерево, на котором в фильме повесился Иуда), выучилась физике в университете пустыни Негев, где и познакомилась с суженым. В день свадьбы по марокканскому обычаю, чтобы жизнь была тучной, она полила маслом ступени всех лестниц в доме, в котором они уединились после церемонии, и голый Джош навернулся на самой крутой и длинной. Джош частенько утверждал, что марокканская кухня самая калорийная в мире, и в качестве доказательства сообщал, что на магрибском камбузе всегда два крана: один для воды, другой — для масла. Уж лучше умереть от фрикасе и пищи во фритюре в объятиях дочери Магриба, думал при этом Глухов, чем от одиночества, женатым на веганке. И тем более на Ирине, которая была веганкой во всех отраслях без исключения и в начале семейной жизни ходила на прием к сексологу…
— А, Джош, ты уже тут? — Иван явно еще не до конца проснулся, он снова мечтал о кофе; говорил, подавляя зевок. — Или еще тут? Совсем заработался?
— Нет, не совсем. Вообще-то совсем нет. Я заснул на клавиатуре. И мне приснился другой мир, с недискретным алфавитом. Он состоял не из букв, но из неоднородной субстанции. Она была сочетанием звука и смысла. Слово состоит из букв, но звукосмысл непрерывен, если его прочитать вслух. В этой субстанции обитали орлы, пожиравшие все, что блестело на поверхности земли. Поэтому все живое постоянно вываливалось в грязи, чтобы не отсвечивать. Но выжили только слепые: глаза блестят при любом условии. В общем, люди — это не просто мешки с элементарными частицами. Есть новости?
— Нас снова кормят «завтраками». Я плохо спал, — ответил Иван отрешенно.
— Зайдешь ко мне на кофе? Мы не можем позволить Varian прогнуть нас по сервисному обслуживанию, — заметил Джош почти без паузы, убедившись, что Иван идет за ним. — Сейчас я завершаю сделку с Electa — ты даже не представляешь, как с этими кадрами трудно договариваться: немцы чванливы даже с евреями; я сейчас на связи с Амстердамом и с Пало-Алто.
— Ну, с Varian все будет в порядке, — сухо отозвался Иван.