— Две причины. Первая — я не хочу оказаться в застенках Инквизиции. Вторая — я не знаю, что это такое.
— Открыть-то её кто тебе мешал, чтобы узнать?
— Ты меня совсем за идиота держишь? Дело не в этом, — огрызнулся Заварский, — А в том, что она написана на хрен пойми на каком языке! Ни один переводчик мне не помог.
Сергей протянул руку, но Заварский остановил его, и по его лицу пробежала тень беспокойства:
— Подожди!
— Это всего лишь книга, — сказал Львов, — Вряд-ли бы ты стал хранить в квартире проклятый предмет, который при открытии жрёт души. Так что, наверное, ты просто боишься того, чего не понимаешь!
— Возможно, — согласился молодой некромант, — Но ты тоже не знаешь, что в ней. И это делает тебя глупцом.
Сергей усмехнулся и протянул руку. Как только его пальцы коснулись обложки, по телу пробежала волна холода. Не боли. Не страха. Чего-то другого. Чего-то… живого.
Львов резко отдернул руку.
— Что за чертовщина? — прошептал он.
— Я же говорил! — фыркнул Заварский, — Эта штука… не нормальная.
Сергей собрался с мыслями. Взял книгу. На этот раз осознанно. Холод остался, но он справился с ним. Вздохнул.
Он ощущал, как книга аккуратно «читает» его самого.
— Откуда она у тебя? — спросил Сергей неожиданно.
— Получил наследство от дяди. Он был… странным человеком. Не любил говорить о своих вещах. Когда я разобрал причитающиеся мне сундуки, обнаружил эту хрень под днищем, спрятанную. Изучить не получилось, и я думал — сдам Инквизиции. Но…
— Но делать этого ты не стал, — закончил за него Сергей, — Почему ты её оставил?
— Потому что… Она запретила.
— Ты шутишь?
— Ты не некромант, тебе не понять, — отвернулся Заварский и отошёл к окну, по которому тарабанили дождевые капли, — Нельзя выбрасывать такие предметы. Иначе… Может случиться всякое.
Львов не стал уточнять, что имеет в виду друг. Вместо этого спросил:
— Но ты её продаёшь?
— Это не то же самое Это — сделка. И книга… Или то, что в ней — не обидится на такое. К тому же… Я уже не могу.
— Не можешь?
— Она… не даёт мне спать, — признался Заварский, — По ночам я слышу шёпот. Как будто кто-то говорит внутри головы. И если я слишком долго на неё смотрю — кажется, что она смотрит в ответ.
Сергей усмехнулся.
— Это просто старая книга. С магией — но ты слишком мнителен. Сдаёся мне, ты просто боишься, что Инквизиция пронюхает о ней и у тебя будут проблемы.
— А сам-то? — окрысился Пётр, — Тебе она зачем? Надеешься получить тайные знания и грохнуть Апостолова⁈
При упоминании Марка скулы Львова свело судорогой, и он скрипнул зубами. Книга, словно почувствовав это, мягко запульсировала едва ощутимыми магическими потоками.
— Нет. Я не дурак, чтобы связываться с запретной магией. Просто…
— Просто что?
— После вчерашнего отец лишил меня всего. Возможно, даже наследства. Мне нужны деньги, а на такую хрень у меня есть покупатели в Египетской деспотии. Выручу в пару раз больше, чем заплачу тебе, протяну какое-то время.
Заварский посмотрел на Львова долгим взглядом.
— Ты врёшь, — сказал он наконец.
Сергей даже не моргнул.
— Может, и вру. Но для тебя такой ответ будет плюсом, если понимаешь, о чём я. Ты же всё равно её продашь, верно?
— Верно.
— Миллион, — Львов вытащил из внутреннего кармана куртки две пачки купюр, — И никаких больше вопросов.
Сергей вышел из дома Заварского, уложив книгу в рюкзак, и отправился на север города — туда, где на месяц снял дешёвую однокомнатную квартиру. Расплатившись с ушлым риэлтором, быстро заполнил все документы и получил ключи.
А когда довольный агент по недвижимости ушёл — осмотрел своё новое убежище.
Маленькое место, безликое, но безопасное. Окраина спального района. Установить в квартиру достаточную магическую защиту — и никто ничего не заметит.
Если быть осторожным.
Сергей положил книгу на кухонный стол. Посмотрел на неё. Провёл пальцем по переплёту. Символы на обложке снова задвигались — вот только теперь это не была игра света… Россыпи драгоценных камней медленно ползали по коже…
Львов открыл первую страницу.
Заварский не соврал — текст был написан на языке, которого он не знал. Буквы казались чужими, почти инопланетными. Сергей попытался прочесть вслух — слова не имели смысла. Только шипение.
Он нахмурился. Попробовал ещё раз.
Ничего.
Львов зарычал. Хотел зло закрыть книгу, но в этот момент вспомнил о Марке — образ Апостолова вспыхнул в его голове, как удар молнии!
Гнев поднялся внутри парня. Горячий, ядовитый. Мысли о насмешках, о презрении, о том, как Марк смотрел на него как на слабого. О том, как валял в грязи…
И в этот момент энергетика книги вновь пробудилась — а буквы на страницах начали меняться.
Медленно. Сначала одна. Потом две. Потом целая строка. Слова стали понятны. Не сразу все, но достаточно, чтобы прочесть первые строки:
