7 способов соврать полностью

– Не надо, прошу вас. – Я в раздражении всплескиваю руками. Рюкзак сползает с плеча на пол. – Почему каждый считает своим долгом дать мне оценку?

Густые брови Гарсии взметнулись вверх. У меня стучит в голове. В классе тишина.

И тут до меня доходит: я только что наорала на учителя. Эхо моего голоса затихает, инстинкт подсказывает, что нужно бежать, но ноги будто свинцом налились, приросли к полу.

– Простите, – хрипло извиняюсь я. – Мне не следовало…

Гарсия вскидывает руку, воцаряется безмолвие, затем дезинфицирует их специальным средством, смывая с ладоней мел.

– Ты позволишь сказать кое-что?

– Как вам будет угодно, – бурчу я.

– Тебе сколько – шестнадцать?

– Семнадцать.

– Семнадцать. Хорошо. – Он кивает на парту в переднем ряду. – Не желаешь присесть?

Я сажусь, глядя на свои руки. Они бело-зеленые в свете флуоресцентных ламп.

Гарсия снимает очки и потирает переносицу.

– Послушай, Кэт… Я не утверждаю, что это твой случай, но когда я был в твоем возрасте, мне казалось, что я зашел в тупик, из которого нет выхода. Я готов был на все. Уехать, сбежать, жить в одиночестве.

То, что он описывал, было мне знакомо, и это странно, поскольку у меня и мысли не возникало уехать из Паломы. Нужно слишком много жизненных сил, чтобы мечтать о чем-то подобном и думать о невообразимо далеком будущем.

– Скоро ты получишь аттестат, – продолжает Гарсия. – До окончания школы осталось меньше двух лет. Между тем… я не требую, чтобы ты ходила с высоко поднятой головой и улыбалась. Просто хочу донести до тебя, что впереди тебя ждут миллионы возможностей. Почему бы тебе уже сейчас не задуматься о том, каким путем ты пойдешь?

У меня дрожат губы.

– По-вашему, я способна сосредоточиться на чем-то столь запредельно далеком? – в отчаянии спрашиваю я. – У меня едва хватает сил продержаться еще один день.

– Так и живи одним днем, – советует он. – Это все, что тебе нужно. Просыпаешься утром и говоришь себе: еще один день. И так каждое утро. Еще один день. Эти прожитые тобой дни-одиночки будут складываться в месяцы, годы, и ты ахнуть не успеешь, как начнешь знакомиться с замечательными людьми и находить миллионы скрытых возможностей. Так что живи по одному дню зараз.

Глаза Гарсии, освобожденные от очков, невероятно темные, и в них столько сострадания, что больно смотреть. Убежденность в его голосе всколыхнула нечто плотное и забытое в моей груди. Как вы смеете такое обещать? – хочу крикнуть я, но не позволяю себе еще раз сорваться.

– Я отпугиваю людей, – тихо признаюсь я.

– В самом деле? – усмехается Гарсия. – Не хотелось бы тебя разочаровывать, но труппа о тебе очень высокого мнения.

– Что?

– На днях после репетиции Эмили сказала мне, что ты ее вдохновляешь. Она же еще только в девятом классе. Ты для нее пример для подражания.

Я едва сдерживаю смех. Добрая тихая Эмили считает, что с меня можно брать пример? Бред какой-то.

– Это вопрос времени, – возражаю я. – Даже если кто-то и жаждет моего общества, в конечном счете поймет, что я не стою его усилий.

– Почему ты так думаешь?

Я собираюсь объяснить ему, что мы с Оливией отдалились друг от друга, но осекаюсь. Мы ведь с сестрой перестали находить общий язык не по ее инициативе – это меня тошнит от людей, а не ее. С тех пор, как мама уехала…

Точно! Это она считает, что на меня не стоит тратить силы и время. Знакомые холодные щупальца сдавили грудь. Миновало два с половиной года, а боль не проходит. Тебя даже мама не может любить.

Я поднимаю глаза на Гарсию.

– Не знаю почему, – отвечаю я, нарушая затянувшееся молчание. – Просто думаю, и все.

– Кэт, – мягко произносит он, – ты не заслуживаешь одиночества.

Я так крепко вцепляюсь в пластиковое сиденье, что пальцы немеют.

Гарсия пристально смотрит на меня, потом откидывается на стуле и снова надевает очки. Проходит долгая минута. В конце концов я с трудом встаю, поднимаю с пола рюкзак и иду к выходу. На пороге бросаю взгляд через плечо.

– Увидимся на репетиции, – говорит Гарсия.

– Да. – Я едва слышу сама себя.

Ноги несут меня прочь. Я иду по коридору и выхожу во двор. Ошеломленная, стою на ледяном ветру под ослепительным солнцем.

И чувствую себя живой как никогда.

В конце обеденного перерыва я вбегаю в кабинет мистера Гарсии. Через десять минут начнется наша презентация.

Мэтт уже сдвигает парты.

– Привет, – здоровается он.

– Привет. – Я закрываю дверь. – Где Гарсия?

– У учителей какое-то собрание. – Мэтт ставит на место последнюю парту и кладет на нее карточку с надписью: Предательство: Девятый круг.

– По поводу? – спрашиваю я, кнопками пришпиливая плакат к классной доске.

– Очевидно, теперь начнут допрашивать учителей, что…

– Бессмысленно, – заканчиваю я. – На что рассчитывает Тернер? Что кто-то из педагогов донесет на себя только потому, что ему или ей задали несколько вопросов?

– Да уж, действительно.