Менее чем через полчаса мой прогноз сбывается. Дверь с шумом распахивается, и в дом Джунипер вваливается Лукас, ведя за собой полкоманды пловцов. Как обычно, широко улыбаясь, он смешивается с толпой. Он машет мне в знак приветствия, и меня гложет чувство вины. Зря я сказала Клэр. Лукас наверняка еще не признался – я вообще не знаю ни одного парня в нашей школе, который открыто признал бы себя гомосексуалистом. Двое-трое смахивают на геев, но ни в «Фейсбуке», ни где-либо еще они это не указывают. Самый необычный парень у нас – Берк Фишер, любитель леджинсов и каблуков, но ему плевать, что о нем думают. Однако Берк – индивидуалист, а вот Лукас вряд ли смог бы существовать в изоляции, без своей постоянной свиты приятелей.
Допускаю, что это страшно, ведь старшая школа Паломы – не суперпрогрессивное учебное заведение в отношении ненатуралов, но все равно у меня в голове не укладывается, как он мог держать Клэр в неведении. Немыслимо так долго утаивать столь важную информацию. Тем более от человека, которому ты признавался в любви.
Хотя, полагаю, если любишь кого-то, сама мысль о том, что ты можешь утратить его или ее расположение, пугает еще сильнее.
В самый разгар вечеринки я спохватываюсь, что оставила дома сумку с вещами для ночевки. Джуни, конечно, разрешает мне пользоваться всем, что есть в ее доме, но мне нужен раствор для контактных линз, а в ее семье у всех стопроцентное зрение. Она и одежду свою готова мне одолжить, но это смешно, ей-богу. Надевать вещи Джуни – все равно что примерять маленькие свитерки, которые хозяева собак натягивают на своих шотландских терьеров.
Я звоню Кэт.
– Что? – Более дружелюбного приветствия я и не ждала.
– Привет. Папа уже дома? – спрашиваю я.
– Нет.
– Я оставила на столе в кухне свою сумку. Может, завезешь мне ее к Джуни, когда он доставит машину домой?
– Ладно, – тяжело вздыхает Кэт. – Только бог его знает, когда он явится.
Должно быть, отец закрывает лавочку, потому что прошел уже час, а Кэт пока не появилась. Народ заполонил длинные коридоры в доме Джуни. Вон спортсмены кучкуются, компании треплющихся десятиклассников, группы девятиклассников, у которых вид до того робкий, что мне так и хочется позабирать у них из рук напитки и всучить DVD-диски с мультфильмом «Земля до начала времен»[47]. Обойдя парня, который вполне прилично изображает Чубакку[48], я вхожу на кухню и вижу Джунипер. Она сидит за столом, играет в «Диджей», в руке у нее банка пива.
Я бочком подбираюсь к ней:
– Сколько уже? Только честно.
– Эй! Три всего. Пью в замедленном темпе.
– Впечатляет. Не то чтобы на прошлой неделе было не здорово, но…
– Блевотину убирать неприятно. Знаю.
– То-то же. Жизненно важный вопрос. У тебя остался газированный лимонад, что мы пили на моем дне рождения?
– Возможно, у родителей в холодильнике есть бутылка, – отвечает она. – Хотя не факт. Они с ним коктейли делают. Кстати, если найдешь там кого, вытури, ладно?
– Непременно. – Я корчу гримасу.
В августе, на моем дне рождения, мы застали в спальне родителей Джунипер не одну, а целые две парочки, обжимавшиеся на кровати. Одновременно. Хотя вряд ли сейчас там кто-то есть. Еще только четверть одиннадцатого – рановато для таких непристойных шалостей.
Я иду мимо кабинета к широкой винтовой лестнице и слышу чей-то крик:
– Давайте в пьяную игру!
Я вздыхаю. Джунипер лучше бы не участвовать.
Я взбегаю по лестнице вдоль скругленной стены холла, которая обрамляет тяжелую люстру с золотыми висюльками, и иду к спальне родителей Джунипер. Толстый ковер под ногами приглушает мои шаги. На стенах – наградные плакетки, свидетельства побед Джунипер в музыкальных конкурсах: только первые места.
Я плечом открываю дверь. Спальня – двухуровневая комната с богатым интерьером. На облицованных панелями стенах – картины маслом. На втором этаже, куда ведет лестница из темного дуба, сияет зеркальный бар, огороженный перилами из такого же темного дерева. Я устремляю взгляд за перила и цепенею. У стойки стоит Мэтт. Моему изумлению нет предела, но по телу, как ни странно, разливается приятное тепло.
Я первой обретаю дар речи:
– Мэтт. Что ты здесь делаешь?
– Я… внизу очень шумно, вот я и… – объясняет он. – Не знаю. Никого из знакомых не встретил, как-то не по себе стало. А ты?
– За лимонадом пришла, – с запинкой отвечаю я. – Но я имела в виду, как тебя вообще сюда занесло? К Джунипер? – Я закрываю дверь. – Обычно я не вижу тебя на вечеринках. Никогда.
– Вообще-то я… – Он потирает затылок. Пока Мэтт подбирает слова, я взбегаю по лестнице и открываю маленький холодильник. – Я надеялся, что, может быть, встречу здесь тебя, – договаривает он.
– О-о. – Я поднимаю голову. – Что ж, тебе повезло.
Мэтт смеется. От смеха его рот кривится, отчего лицо у него становится глуповатым и эксцентричным.
