Офицеры медроты попросили помощи у родных Туры и при содействии Уткира, нашедшим возможность проводить своих односельчан, погрузили в самолет еще нескольких тяжело раненных бойцов. Сначала погрузили летчика вертолета, офицера приблизительно тридцати лет, у которого обе ноги были ампутированы до бедра. Он бредил не приходя в сознание, и, почувствовав, что его сдвинули с места, мучительно простонал.
–Успокойся Вася, успокойся… все будет хорошо,– тщетно пытался успокоить его врач среднего возраста, с “затвердевшими глазами”, много повидавшего таких же раненых.
Затем к самолету понесли Туру. Распрощались молча. Глаза, до этого даже не моргавшие, после закрытия люка самолета не смогли удержать слезы досады. Тура рыдал, и возле него не оказалось ни одного человека без повреждений, который бы утешил его словами: “Все хватит, солдат, успокойся…”.
Сват “шурави”.
На следующий день, после отъезда Туры, Уткира пригласили в спецподразделение, в так называемый “особый отдел” и ему выдали афганскую национальную одежду. По внешности он и Файзулла из Бухары были похожи на афганцев, поэтому их отправили в город Джелалабад на патрулирование. Перед ними была поставлена основная задача – наблюдать за колоннами, иногда проезжающими по городским улицам и обеспечивать их безопасность. Несмотря на это, они были вынуждены выполнять не предусмотренные и другие работы. Их трудно было отличить от афганцев если «не поймать» за незнание языка. Они постоянно бродили по городу, отрастили бороды, и их длинные платья, сшитые из тонкого материала, еле скрывали от посторонних глаз имевшееся оружие, что было спрятано под мышками. Лавку общительного купца-узбека они превратили в “центр” для постоянной связи. Назвавший себя Ахмадом этот человек был уроженцем Мозори Шариф, а на самом деле являлся потомком бухарских беженцев. Уткир не стал скрывать, что он относится к “шурави”. Купец Ахмад иногда расспрашивал об Отечестве, и несмотря на то, что сам родился в Афганистане, с волнением слушал про Бухару и Самарканд.
Купец Ахмад привыкшего к “воле” Уткира однажды повез в Мозори Шариф на свадьбу. Уткир ехал на переднем сиденье фешенебельной, черной машине “Прадо” . Из более чем ста постов, расположенных по дороге из Джелалабада до Мозори Шарифа ни один солдат шурави не задал вопроса: “Кто ты такой?”. Когда автомашина медленно приближалась к посту, купец, определяя насколько “величественным” выглядит часовой, высовывал из окон руки, протягивал ему одну или несколько штук так называемых “чарс8”ов- отраву-убийцу, и продолжали ехать дальше.
Когда навстречу шла колонна шурави, они останавливались часами. Дорога проходила через перевал Саланг, где с одной стороны было высокогорье, а с другой – глубокий овраг. По ухабистой дороге ехали “барбухайки”, их невозможно было обогнать, поэтому приходилось передвигаться медленно. Таким образом, расстояние до места пребывания преодолели в течение ночи. В конце концов добрались до места свадьбы, т.е. в дом купца Ахмада.
Потомки беженцев-изгнанников доныне не забыли проведение свадеб по-узбекски. Напротив, они так убежденно выполняли отдельные, давно забытые традиции Узбекистана, будто, если их не исполнять, то не простили бы себя, считая предателями своей нации.
На обед сначала подали плов, затем машкичири9. Блюда – исключительно на узбекский лад. Традиции тоже на узбекский лад, правда численность приходивших гостей на свадьбу была чрезмерно мала, что совершенно не походило на свадьбы, проводимые в Узбекистане. Женщины и дети размещались во внутреннем дворе. Все гости, вмещенные в гостиную, составляли всего десять-двенадцать человек, из которых большинство были стариками. В стране, где около десяти лет бушевало пламя войны, мечтать о чем-то более, было невозможно.
Однако жизнь должна продолжаться, парням нужно жениться, а девушкам выходить замуж. Нужно восполнять места исчезающих потомков. В противном случае нацию ждет деградация!
Поэтому мероприятия по случаю бракосочетания проводились скромненько, а свадеб по случаю обрезания практически не было. Молодых, решивших создать семью, просто венчали при свидетелях. От того что молодых парней было мало, иногда тринадцати-четырнадцатилетних девочек были вынуждены венчать с лицами, кому было за пятьдесят.
Несмотря на то, что торговец, поставивший на поток продажу товаров, привезенных из Пакистана и Индии был богатым, его апартаменты практически не отличались от соседских. Его дом-мазанка, построенная на одну пядь выше, чем у его соседей, имела крышу, отштукатуренную жидкой глиной. Современные покрытия для крыш в традиционном размахе здесь еще не приобрели. Даже если бы захотели этого, никому и в голову не пришло строить красивый дом, когда вокруг такая неустойчивая ситуация.