В дополнение, они приводили какие-то доводы, а в это время Уткир предался мечтаниям, которые его куда-то уносили… “Вот тебе и на! Откуда они узнали или увидели, что кто-то пнул меня ногой? Ведь в окрестности никого же не было? Ладно, хорошо, возможно от кого-то услышали. Однако, чего они от меня хотят?”.
–Одним словом, его нужно устранить, – тревожно сказал Музаффар, оглядываясь по сторонам. До сих пор не понимавший их цели Уткир поочередно смотрел на их лица. “Они что, хотят меня проверить, или пытаются посмеиваться надо мной? Как понимать сказанное “устранить”? Мне что, нужно прикончить сержанта, от которого я получил пинок ?!” Уткир никак не мог освободиться от круживших его голову зародившихся сомнений и подозрений, хриплым, показавшимся даже ему самому чужим голосом, спросил:
–Что вы хотите? Чтобы я его прикончил? Мне нужно его пристрелить?!
Лица сержантов, наблюдавших за серьезным видом Уткира, засияли, услышав его ответ.
–Да нет, о чем ты говоришь? Зачем тебе его убивать? Тебе что, город
бесконтрольный что ли!?
–Просто мы хотим, чтобы его место было занято тобою.
Освободившись от дурных мыслей Уткир легко вздохнул: “Ну наконец-то, понятно!”.
–Эй вы, хватит шутить! Кто я такой чтобы занимать его место? Я же “дух”, который прибыл в Афганистан всего-то три месяца назад.
–Ты не думай о том, что дальше будет. Остальное мы сами организуем. Тебе просто остается выиграть поединок с ним один на один.
–Ну а если я не захочу!? – неуверенно продолжил Уткир с недоверием, – а что, если… я потерплю поражение?
– Не потерпишь, не имеешь права!
–За тобой стоим мы, будем поддерживать.
–Или ты хочешь, чтобы тебя каждое утро будили пинком по ногам!?
После этих слов у Уткира права выбора не оставалось. Через три дня, накануне следующего боя, вдали от офицерских глаз, в укрытом местечке, собралось так много зрителей, что Уткир начал сожалеть о том, что согласился на бой, думая: “Просто поиграю в роль бойца, не буду бить сержанта”.
Среди представителей разных национальностей требующих зрелища, находилось довольно много чеченцев, которые в части занимали важное положение, управляя внутренней средой.
“Нет, так не пойдет, пока ещё не поздно, надо сматывать что-ли?” Наблюдая за окружающими и своим противником, «скрепя сердцем», он начал погружаться в океан своих мыслей. “Нет, теперь поздно. Если на этом поединке такого уровня проиграю, то мне до дембеля не ходить с поднятой головой. Черт бы побрал, не могу отдать должное этому сержанту! Почему он согласился драться со мной? Кажется, его тоже задели заживо и принудили к этому. Теперь назад дороги нет. Остается один единственный путь. Только победа! Мне придётся победить его. Да, дальше буду надеяться лишь на одного Аллаха…”
Пребывая в мире своих раздумий Уткир пошел на арену. После криков зрителей вспомнил о том, как он участвовал в организуемой на свадебных торжествах вольной борьбе “кураш” (узбекский вид борьбы) и попытался потянуть руку к ремню противника. Однако, получив в этот момент удар кулаком в лицо, в его голове сразу промелькнуло, что данное не является дружественным «курашом» на узбекских свадебных торжествах. В силу того, что Уткир учился в техникуме, в армию призвался, просрочив свой призывной возраст. По возрасту, он на четыре-пять месяцев был старше чем сержант. Прибывший в афган сержант, раньше Уткира, имел наибольший опыт, тем более ростом и телосложением превосходил его.
Получая один за другим удары в лицо, начав приходить в некоторое замешательство Уткир, до сих пор, крепко держался на ногах. Это состояние всё же придало ему силу, разбудило в нем уверенность. “Нет, так продолжаться не может, мне нужно что-то сделать”. Хотя нанесенные кулаком удары доставляли досаду, они для Уткира оказались полезными: он изучил тактику бесперспективной атаки сержанта. Обороняясь, начал осторожничать. Теперь длинные руки сержанта не доходили до его лица, а оказывались в состоянии невесомости в воздухе и были вынуждены безрезультативно возвращаться назад.
Улучив подходящий момент, Уткир накрепко обнял своего противника за пояс и рывком поднял его. После того, как ноги сержанта оторвались от земли, он запаниковал, начал трепыхаться и был брошен на землю настолько сильно, и, как показалось Уткиру, что аж земля затряслась. Последовательно начал наносить удары по лицу сержанта, потерявшего себя на одно мгновение.
Уткир бросался всей своей тяжестью ему на живот, и несколько раз с внушительным видом кидался на него. Сержант, почувствовав сильную боль, словно сказав: “ Я сдаюсь”,– начал шлёпать по земле руками. При этом Уткир, прижавший к земле своего противника на несколько секунд, встал, поднял руки и победоносно прошелся по кругу.
Все вокруг с криками восхищались победителем, а возле побежденного теснились считанные его сторонники…
По военному уставу не подчинение непосредственному начальнику, нанесение ему телесной раны, строго осуждается. Если учесть, что такой поступок совершен во время войны, то военный трибунал мог применить меру наказания – тюремное заключение.