- Он всего лишь хочет поглядеть на алтарь, - сказал Скиньтик, - и он их не особенно тревожит. Худо, - добавил он. - Мы так и не увидим, как умеет сражаться старый мерзавец.
- Давай вернемся, пока они отвлеклись.
- Если они позволят…
Они повернулись и пошли твердым, спокойным шагом. Через десятое шагов Скиньтик оглянулся. Хмыкнул: - Они не идут следом. Ясное послание. Чтобы достичь алтаря, придется пройти сквозь них.
- Похоже, так.
- Нелегкое будет дельце.
“Да, похоже, дельце будет нелегкое”.
- Думаешь, Каллор и Умирающий Бог мило побеседуют? Обсудят погоду, припомнят старые времена тираний, когда все давалось весело и просто. Когда кровь была краснее и на вкус вкуснее. Что думаешь?
Нимандер не ответил. Он думал о лицах в толпе, черных пятнах губ и провалах глаз. Все в тряпье, в мерзкой грязи; попадаются и дети, словно келику плевать на возраст и умение выживать в мире. Они пьют и жаждут еще, и настоящее не отличается от будущего, и только смерть изменит их настоящее. Простая траектория. Ни забот, ни дерзаний, ни грез.
В таком состоянии их легче будет убивать? Вряд ли. - Не хочу этого делать.
- Да, - согласился Скиньтик. - Но как насчет Скола?
- Не знаю.
- Келик хуже чумы, потому что жертвы сами его призывают и не обращают внимания на свои страдания. Отсюда вопрос: имеем ли мы право положить этому конец, истребив их всех?
- Может, и нет, - согласился Нимандер.
- Но есть и другое оправдание. Жалость.
Нимандер метнул взгляд на кузена: - Мы перережем их ради их же блага? Ради Бездны, Скинь…
- Не их, нет. Я думал о Умирающем Боге.
“Ах так. Да, я могу согласиться, что так лучше, что это гораздо разумнее. Если забрать Умирающего, не придется убивать сотни поклонников”. - Спасибо, Скинь.
- За что?
- Мы прокрадемся мимо них.
- Неся Скола?
- Да.
- Нелегкое дело. Скорее всего невозможное. Если город стал храмом и сила Умирающего наделила жрецов особыми дарами, они учуют нас, несмотря на все наши старания.
- Мы дети Тьмы. Увидим, значит ли это хоть что-то.
***
Десра отняла руку ото лба Скола. - Я ошибалась. Ему хуже. - Она выпрямилась и поглядела на Аранату. - Как они там?
Ленивое моргание… - Возвращаются. Невредимы.
Что-то не так с Аранатой. Она слишком спокойна, слишком … пуста. Десра всегда почитала сестричку пресной - хотя та владела мечом с потрясающей элегантностью, была такой же холодной убийцей, как все они - если требуется. Однако Араната наделена даром заразительного равнодушия, иногда снисходящего на нее в разгар хаоса и бедствий. Как будто жестокое побоище лишает ее чувствительности.
На взгляд Десры, это делает ее ненадежной.
Он еще немного поглядела на Аранату, из взоры скрестились - Десра ответила ухмылкой на улыбку сестры и отвернулась к Ненанде: - Нашел в пивной что выпить и поесть?
Воин стоял у входа, держась рукой за дверь. Услышав вопрос, оглянулся. - Полно. У них словно только что был привоз. Все как с нами на дороге.
- Значит, кто-то еще выращивает правильную пищу, - сказала Кедевисс. - Или заказывает ее подвоз из других городов.
- Они немало потрудились ради нас, - заметил Ненанда. - И это беспокоит.
- Скол умирает, Араната, - сказала Десра.
- Да.
- Они возвращаются! - завопил Ненанда.
- Нимандер знает, что делать, - заявила Десра.
- Да, - отозвалась Араната.
***
Она кружила в небесах, и даже ее сверхъестественно острое зрение с трудом проницало вечную темноту внизу. Куральд Галайн - совершенно чуждый садок, даже в здешнем рассеянном и ослабленном состоянии. Пройдя прямо над громоздкой фигурой Силанны, Карга каркнула ироническое приветствие. Разумеется, от алой драконицы не последовало явного ответа, но Карса знала: она заметила ее кружения. Позволив себе послать вспышку воображаемых образов - сомкнувшиеся челюсти, хруст костей, вихрь перьев, поток вкусных жидкостей… Карга каркнула громче и была вознаграждена колыханием длинного змеиного хвоста.
Скользнув в восходящий над краем утеса ветер, Ворон направилась к узкому балкону крепости.
Он стоял один. Она уже привыкла к этому. Сын Тьмы замкнулся в себе, словно ониксовый цветок, а полуночный колокол звенит - удар за ударом, до последнего, двенадцатого - за ним последует лишь эхо, пока не затихнет и оно, оставив безмолвие. Она изогнула крылья, замедляя полет, и стена крепости прыгнула навстречу. Бешено замахав крыльями, она уселась на каменную стену, вцепившись когтями в гранит.
- Меняется ли вид отсюда? - спросила Карга.
Аномандер Рейк опустил взор, рассматривая гостью.
Карга раскрыла клюв, молча смеясь. Минуло несколько ударов сердца… - Тисте Анди - народ, не склонный к выражению внезапного веселья, не так ли? Танцы в темноте? Дикий, беззаботный прыжок в грядущее? Думаете, наш побег из гниющей плоти не стал торжеством радости? Удовольствия рождения, восторга обретения жизни? Ох, у меня кончились вопросы. Воистину нынче грустное время.
- Понимает ли Барук, Карга?
- Более или менее. Увидим.
- Что-то происходит на юге.
