- Ого, здесь живые! - заревел сегуле, задирая голову набок и дико хохоча. Затем он склонился в седле и покачал головой. Грязные волосы качались, словно веревки. - Ну, - произнес он насмешливо, - не вполне живые. Хотя достаточно. Скажите, смертные, вам нравится моя армия? Мне - да. Знаете ли вы, с чем должен вести битву командир, вести яростнее, чем с врагом по ту сторону поля, яростнее чем с кризисом воли и доверия к себе, с неудачной погодой, недостатками снабжения, заразой и всем прочим? Знаете ли, друзья, с чем командиру суждено вести вечную войну? Я скажу. Истинный враг - страх. Страх, осаждающий каждого солдата, даже животных, на которых они скачут. - Подняв закрытую перчаткой руку, он махнул в сторону долины: - Но не такова эта армия. О нет! Страх принадлежит живым.
- Так и у Т’лан Имассов, - заметил Грантл.
Во тьме за прорезями маски вроде бы что-то блеснуло. Сегуле сосредоточил внимание на Грантле. - Котенок Трейка. Не желаешь ли скрестить со мной клинки? - Тихий смех. - Да, так и у Т’лан Имассов. Можно ли удивляться, что Джагуты дрогнули?
Мастер Квел откашлялся. - Сир, - начал он, - зачем Худу такая армия? Вы поведете войну с живыми?
- Если бы, - пробурчал сегуле. - Вам здесь не место - и если еще раз притащите сюда эту адскую телегу, я лично вас встречу. Тогда шипящий котенок Трейка сможет выполнить безрассудное желание. Ха! - Он склонился в седле. Приближались еще всадники. - Поглядите, мои овчарки. Я воистину “благоразумен”. Изрубил ли я на куски двоих нарушителей? Нет. Проявил сдержанность. - Тут он поглядел на Квела и Грантла: - Подтвердите?
- Если не учитывать, что вы дразнили Грантла, - сказал Квел, - я подтверждаю.
- Это была шутка! - крикнул сегуле.
- Это была угроза, - поправил Квел. Грантл был впечатлен внезапной смелостью этого человека.
Сегуле склонил голову набок, словно заново оценивая мага. - О, загоняй свой фургон куда хочешь. Поглядим, что я решу.
Три всадника поднялись на холм и остановились по сторонам сегуле, который выглядел сейчас как побитый задира.
Грантл широко раскрыл глаза и невольно сделал шаг вперед. - Тук Анастер?
Улыбка одноглазого солдата была сухой: - Привет, старый друг. Извини. Для этого может найтись время, но не сейчас.
Грантл отступил, пораженный тоном Тука Анастера - холодным, почти злым. - Я… я не знал…
- Смерть моя была непростой. Воспоминания еще тревожат. Грантл, доставь своему богу весть: уже скоро.
Грантл скривился: - Слишком загадочно. Если хочешь сделать меня гонцом, придумай что получше.
Устрашающий своей безжизненностью глаз Тука смотрел в другую сторону.
- Он не может, - сказал второй всадник. В лице за пластинами шлема было что - то знакомое. - Помню тебя с Капустана. Грантл, избранный слуга Трейка. Твой бог смущен, но ему придется выбирать. И скоро.
Грантл пожал плечами: - Нет смысла передавать мне. Мы с Трейком вряд ли накоротке. Я никогда ничего не просил, даже не желал ниче…
- Ха! - гаркнул сегуле, оборачивая лицо к второму всаднику. - Слышал, Искар Джарак? Дай-ка я его убью!
“Искар Джарак? Помнится, у него было иное имя - одна из странных кличек, принятых в малазанской армии. Как там?”
- Побереги себя для Шкуродера, - спокойно ответил Искар Джарак.
- Шкуродер! - заревел сегуле, бешено разворачивая коня. - Где же он? Я забыл! Худ, ублюдок - ты заставил меня забыть! Где он?! - Он посмотрел на троих всадников: - Тук знает? Или Брукхалиан? Хоть кто-то скажет мне, где он прячется?
- Кто знает? - ответил Искар Джарак. - Но кое-что очевидно.
- Что? - вопросил сегуле.
- Шкуродера нет на этом холме.
Сегуле вогнал шпоры в бесчувственные бока скакуна. Животное все же двинулось, подобно лавине понесшись по склону.
Брукхалиан тихо засмеялся; Грантл заметил, что улыбается даже Тук - хотя тот по-прежнему не хотел встречаться с ним взглядом. Его смерть должна была быть воистину ужасной. Похоже, мир умеет давать нам лишь один ответ, лишая жизни, и преподаваемые им уроки не способны утешить душу. Такая мысль заставила его приуныть.
Ощущать себя запачканным - всеобщее проклятие; однако это проклятие становится невыносимым, если нас не ожидает очищение - пусть не в миг смерти, но после. Грантл смотрел на двигающиеся трупы и не видел никаких признаков искупления, очищения - только горе, стыд, сожаления и печаль, гнилостным облаком клубившиеся над мрачными фигурами.
- Если гибель перенесет меня к вам, - сказал он, - то лучше бы оказаться в ином месте.
Тот, кого назвали Искаром Джараком, устало оперся на длинный рог луки семиградского седла. - Я сочувствую. Честно. Скажи, ты считаешь, что все мы заслужили покой?
- Неужели нет?
- Ты потерял всех последователей.
- Потерял. - Грантл видел, что Тук Анастер наблюдает за ним, и взор его остер, словно грань кинжала.
- Они не здесь.
Грантл нахмурился: - А должны были быть, да?
Брукхалиан наконец подал голос: - Вот именно. Мы больше не уверены.
- Держитесь подальше от царства Худа, - посоветовал Тук. - Врата… закрыты.
Мастер Квел вздрогнул: - Закрыты? Это же смехотворно! Худ отныне прогоняет умерших?
