- Вывих… Плечо… – простонала она, морщась от боли. – Попробуй вправить, пожалуйста… Нужно дернуть, Ксения! Сильно дернуть на себя, слышишь?..
- Слышу, – отозвалась я, с некоторым садистским оттенком в голосе. – Это я с удовольствием!
Я помогла ей отползти поближе к куску ограждения, к которому она смогла прислониться спиной. Взяв ее правую руку чуть повыше запястья и ближе к локтю, я произнесла:
- Ты ведь любишь боль, правда? Или только причиняешь ее?!
С этими словами я сильно и резко дернула ее руку на себя.
Милена, вроде бы собиравшаяся что-то ответить, отчаянно закричала, ее голос отразился от лесного массива и эхом отправился гулять где-то в темноте среди деревьев. Она заплакала, приложив левую руку к вставшему на место плечевому суставу, и едва не повалилась на землю, но я поддержала ее.
- Сучка ты, Ксю!.. – пробормотала она сквозь рыдания.
- От сучки слышу, – немедленно отозвалась я, осторожно привлекая ее к себе. – Все, хватит, Милена… Нам нужно найти помощь. Но сначала нужно дойти до машины…
Она отстранилась от меня, и я увидела в ее глазах нечто вроде робкой просьбы, которую она подкрепила словами:
- Не звони, пожалуйста, врачам, не надо… Если можешь… – она запнулась, проглотила какой-то комок, будто мешавший ей говорить, и лишь потом продолжила: – Если можешь, просто отвези меня домой… Я вызову своего врача. Он не задает лишних вопросов.
Нахмурившись, я с сомнением посмотрела на нее:
- Ты в этом так уверена?.. Ну а с тачкой твоей что будем делать?
Милена усмехнулась, но сразу же скривилась от боли, едва не согнувшись пополам, от чего я ее поспешно удержала.
- Ты издеваешься? – прохрипела она, помотав головой. – От нее ничего не осталось! Кому нужен этот металлолом!
Я поглядела на обломки «Инфинити», огонь среди которых, уже начинал понемногу стихать, затем снова повернулась к Милене.
- Ну ладно, поедем, – произнесла я, приподнимаясь. – Я тебе помогу… Осторожно…
С моей помощью она поднялась на ноги, и я, осторожно придерживая ее за плечи, помогла ей дойти до машины, открыла переднюю пассажирскую дверь и усадила сначала на край сиденья.
Каждое движение давалось ей с трудом, и она непрерывно морщилась от боли, кусая губы и не в состоянии сдерживать слез. Ребра ее… А если какое-нибудь из них повредило легкие?.. Впрочем она вроде бы не кашляет кровью… Боже, что мне делать?! Может все же в больницу?.. Но она ведь попросила домой… За последние несколько минут сама Милена обратилась ко мне уже с двумя просьбами! Это что-то невероятное!
Немного опустив спинку сиденья, чтобы Милена не слишком сгибалась, размещаясь в кресле, я помогла ей усесться окончательно. Пристегивать ее ремнями я опасалась – ей и без того было тяжко, а стало бы, наверное еще больнее.
Может это и глупо, но сейчас мне было жаль ее… Какие только средневековые пытки я мысленно не применяла к ней раньше! Но сейчас она была разбита в физическом и, как мне казалось, в моральном плане тоже. Она была слаба, ей было плохо и больно, и я уже не могла относиться к ней с каким-либо злорадством или жестокостью… Ну не могла я! Несмотря на то, что она пыталась сделать со мной, что делала с Настей… Я не могу ее сейчас бросить.
Обойдя машину, я села за руль. Милена сидела рядом, повернув голову к окну. По ее щекам текли слезы, она изредка вздрагивала от рыданий и испытываемой боли.
Включив передачу, я в один заход осторожно развернула «Снежинку» и направила ее обратно, в сторону магистрали. Спустя несколько минут мы уже миновали развязку.
Я старалась ехать осторожно, однако машину все равно периодически трясло на неровностях дорожного полотна, и тогда я с беспокойством поглядывала на Милену. Но она, стиснув зубы, не издавала ни одного звука. Лишь когда мы вернулись к тому самому месту, где все началось, я спросила у нее, куда мне дальше, и она объяснила дорогу.
Минут через двадцать мы добрались до ее коттеджного поселка и вскоре остановились возле дома Милены. Ее особняк оказался не таким большим как, у Насти, но тоже выглядел красиво, хотя и был спроектирован в более современном стиле, без особых привязок к симметрии в своей конструкции.
Милена сказала мне код, и я вышла из машины, чтобы набрать его на цифровой панели возле решетчатых ворот. После этого ворота открылись, я вернулась на свое место и завела «Снежинку» на территорию, остановившись на парковочной площадке неподалеку от дома.
Выключив двигатель, я снова покинула салон и помогла Милене тоже выйти наружу.
- Как мы попадем внутрь, если все, что у тебя было с собой, сгорело в машине? – спросила я.
Мне только сейчас пришло в голову, что у Милены с собой не были никаких ключей.
- Два, девять, два, пять, ноль, шесть… ноль, три… и восемь, – проговорила она.
Ей не хватало воздуха, и я поняла, что она опасается вдыхать глубоко, потому что ей это причиняло мучительную боль.
Мы подошли к входной двери, и я увидела еще одну электронную панель с цифрами. Когда я набрала названный Миленой код, щелкнул замок. Я потянула на себя дверь, и она открылась.
