Подавляя рвущиеся наружу стоны, я кое-как подобралась к краю кровати, спустилась на пол и с трудом, преодолевая боль, проползла это маленькое расстояние, что разделяло меня и мою неумолимую и строгую Хозяйку. Приблизившись к ней, я опасливо и несмело коснулась ладонями ее ножки, затянутой в тонкий черный чулок и, выждав несколько секунд и не встретив негативной реакции, положила голову ей на колени и закрыла глаза. Лишь после этого ее рука опустилась ко мне, ладонь коснулась моих волос, убирая растрепавшиеся и уже почти бесформенные локоны с моего лица.
О, какое же теплое, нежное прикосновение! Я вся затрепетала от восторга, и половина моих болезненных страданий почти мгновенно померкла.
- Мне надоели твои выходки, Ксюша, – произнесла Настя спокойным, даже тихим голосом, продолжая при этом гладить мои волосы. – Это уже выходит за все возможные рамки.
Она выдержала паузу, быть может ожидая какого-нибудь ответа, и по ее движению я поняла, что она немного склонилась ко мне. Я же не посмела шевельнуться и сочла благоразумным пока ничего не говорить и тем более не оправдываться, потому что признавала вину полностью, и никаких, даже малейших отговорок выдумывать не собиралась.
- Не стану скрывать, меня очень привлекают бунтарские черты твоей натуры, – продолжила она наконец, – но повторяю – ты переходишь недопустимые границы. Это уже слишком, Ксения. Даже для моего терпения.
Я немного приподнялась и приоткрыла глаза, чтобы взглянуть ей в лицо.
- Мои поступки были безрассудными… – чуть слышно прошептала я. – Мне очень жаль, что заставила тебя нервничать и переживать… Я очень, очень сожалею об этом…
Настя улыбнулась краешком губ.
- Я верю тебе, моя милая, – сказала она, сжав мое плечо своими теплыми пальцами. – Но одного лишь сожаления недостаточно, – и она покачала головой, давая мне понять, что искупление вины не будет легким.
Взволнованно глотнув, я приподнялась чуть выше, прижимаясь при этом к Насте еще крепче.
- Долго я надеялась, что ты сама возьмешься за ум, – продолжала она, снова с нежностью гладя мое лицо и волосы, от чего я готова была замурлыкать, как кошка. – Но нет, увы! – Настя с театральной горечью вздохнула, закатила глаза и пожала плечами. – Ты совсем не бережешь себя, Ксюша. А потерять тебя я совсем не хочу. Ты самое ценное, что есть у меня в этой жизни.
Последнюю фразу она произнесла очень тихо, глядя мне в глаза. Ее взгляд не был сейчас строгим, а голос был нежным и заботливым, но я прекрасно чувствовала, что она придает самое серьезное значение произносимым сейчас словам.
На моих глазах вновь выступили слезы, и я уже приоткрыла было рот, намереваясь выразить в каких-нибудь самых искренних словах свое раскаяние, но Настя поднесла указательный палец к моим губам в знак того, что все это лишнее.
- Ты ведь так и не передала мне права оказывать решающее влияние на твою жизнь, – произнесла она, помолчав, – о чем говорят некоторые твои безумные поступки. И я не в праве принимать за тебя ключевые решения или направлять твои действия в то или иное русло… Быть может ты не настолько доверяешь мне и считаешь, что я не справлюсь с таким управлением, в стремлении оберегать тебя и сделать твою жизнь лучше.
Я протестующе шевельнулась и бросила на нее не лишенный укора взгляд, который сейчас был совсем, наверное, неуместен, но Настя сделала быстрый жест, чтобы успокоить меня и дать понять, что она не закончила. Мне пришлось подавить свои горькие эмоции, вернее приложить усилия, чтобы они никак не вырвались наружу.
Убедившись, что я справилась с собой, Настя продолжила:
- Ты доверяешь мне, я знаю и ценю это, Ксения. Но в то же время я чувствую твою нерешительность и боязнь получить жесткие ограничения в жизни. Смею заверить, этого не будет. Я не желаю видеть безвольную куклу и люблю тебя именно такой, какая ты есть. Но мне хочется оберегать тебя. И в частности от тебя же самой, потому что временами ты становишься просто взрывоопасной.
Снова положив голову на ее колени, я прижалась к ней всем телом, подавляя дрожь и спазмы в груди. Она была права, мне пора было задуматься о том, что время излишних рисков и безрассудства давно уже подошло к концу.
- Я не могу тебе запретить, зная как ты любишь скорость и адреналин, – сказала Настя, – но я не хочу, чтобы ты участвовала в уличных гонках и подвергала себя такой опасности. Мне хочется верить, что ты наконец прислушаешься и поймешь мое беспокойство. Если ты хотела кому-то что-то доказать, то тебе и так давно это удалось. Ты умеешь обуздать свой страх на дороге, так найди в себе силы побороть свою склонность к неоправданному риску ради тех, кто тебя любит. Это все, что я хотела сказать, Ксения.
Ее воспитательные меры, включая физическое воздействие, возымели колоссальный эффект. Я не могла не проникнуться этими ее словами, и слезы неудержимо покатились по моим щекам, в то время как на губах была горькая, но счастливая и облегченная улыбка.
