то… Пристал к пожилому человеку со своими проблемами… Впрочем, кто, как не он, должен
помочь?
- А как ты планировала возвысить свою бессмертную душу? - спрашивает меня духовный
пастырь, - У тебя ведь должны быть хоть какие-то представления о том, как ты собиралась это
делать?
- Я буду зарабатывать большие деньги, - обещаю я, - буду их тратить на благотворительность.
Так все делают.
Батюшка кивает.
- Раз все так делают, почему ты тогда задаёшь вопрос? Поступай, как все.
- Мне кажется, что что-то тут не так, - обдумав его предложение, говорю я, - Я пробовала
помогать детям, но мне это не понравилось. Похоже, не всё так просто и нужно что-то ещё.
Поэтому я и задаю вопросы. Ищу информацию.
- Вижу, что ты озарена божьей благодатью, - с довольным видом кивает батюшка, - раз
сердцем чувствуешь, что стоишь на ложном пути. Подумай, дочь моя, сколько ты можешь съесть
за раз? Пусть самой дорогой и прекрасной пищи, но только за один раз? Наверное, не больше,
чем вместит твой желудок?
Я киваю, соглашаясь. Правда есть ещё римляне, с их пёрышками. Но это уже извращения, а не
вкушение яств...
- На скольких кроватях ты можешь одновременно спать? - продолжает развивать свою мысль
батюшка, - На скольких машинах ты можешь одновременно ехать? На скольких самолётах ты
можешь одновременно лететь? Наверное, в каждом этом случае достаточно одного
транспортного средства или одного предмета мебели…
Я киваю, показывая, что согласен с его словами.
- К чему я это говорю? - спрашивает у меня Амвросий и тут же сам и отвечает, - Когда люди
говорят, что зарабатывают большие деньги, это значит, что у них есть всё необходимое. Кровать,
машина, дом. Да, можно менять эти вещи, стремясь, чтобы они были самые-самые. Обычно, с
возрастом такое желание проходит, и у человека появляется то, что нужно ему для его жизни и
то, которое ему, – лишнее. Лишнее - оно есть, но одновременно его как бы и нет. Нет потому,
что не нужно для повседневной жизни. И люди стараются купить себе вот на это лишнее –
прощение. Они жертвуют его на добрые дела. Да, в мире много нуждающихся и помогать им, это
дело богоугодное. Но люди при этом почему-то забывают, что слово «жертвовать» имеет смысл
– терять, отрывать, лишаться. В чём заключается твоя жертвенность, если ты отдаёшь то, что
тебе не нужно? Только в том, что ты немного поборол свою жадность?
Батюшка смотрит на меня, сделав паузу и видимо, предлагает осмыслить его слова. Ну да.
Если у тебя это лишнее, и ты это отдаёшь, то получается, что ты ничего не жертвуешь. Это как
со второй кроватью. Спать можно только на одной, сразу на двух спать не получится. Значит,
получается, что второй кровати в твоей жизни - нет! Если её отдать, то ты отдал то, чего нет.
Ничего не отдал, другими словами. Хи-итро!
Киваю батюшке, что понял и готов слушать дальше.
- Если ты хочешь возвышать свою бессмертную душу, данную тебе господом богом, - говорит
он, - то ты должна быть готова к лишениям. Перевести деньги со счёта на счёт – просто, но это
ничего не даст твоей душе. Хочешь помогать людям – жертвуй чем-то, что для тебя важно. Тем,
что является частью твоей жизни. Временем, силой, сном, частью своего ужина. Жертвуй чем-то
реальным, что для тебя важно. Только тогда твои поступки будут отдаваться в твоей душе, и
распускаться прекрасным цветком любви к ближнему своему…
Я задумываюсь над словами Амвросия. Что-то в них определённо есть. Конечно, отдавать всё,
а потом бегать в одних лохмотьях, определённо, не стоит, но вот делится тем, что действительно
важно и чувствительно лично для тебя… Это интересная концепция, о которой стоит
поразмышлять...
- Спасибо батюшка, - кланяюсь я, - после Ваших слов я увидела заданный Вам вопрос под
другим углом. Мне нужно всё обдумать. Возможно, это даже ответ. Спасибо.
Батюшка с довольным видом кивает и, благословляя, крестит меня, произнеся: «Да хранит
тебя господь!»
Я кланяюсь.
- Забери деньги, - говорит мне он, - негоже, чтобы в господнем храме лежали деньги. Если
хочешь, можешь сделать пожертвование. Снаружи есть специальный ящик для этого. Пойдём, я
покажу тебе, где.
- Спасибо, батюшка, - благодарю я.
- В соборе Святителя Николая Чудотворца, - говорю я, отвечая на вопрос директора – «где
шлялась?»
Ну, он не так, конечно, вопрос задал, но смысл тот. Без особого интереса смотрю на
озадаченных моим ответом директора и ДонХё. Что-то устал я после своего похода в церковь.
Возвращаясь, на забор влез только с третьего раза, собрав последние силы. Влез и подумал, сидя
на нём верхом – «А чё я, дурак, через главный вход не пошёл, как нормальный человек?
Стопудово же все знают, что я из школы свалил!». Как думал, так и оказалось. Буквально сразу
продолжили пройти в кабинет к директору. Вот, выясняем теперь втроём – что да как.
- Зачем? - после удивлённого переглядывания спрашивает меня ДонХё.
Я пожимаю в ответ плечами.
- Хотела узнать, как правильно жить, сонсен-ним,- говорю я.
- И что? - интересуется ДонХё, - Узнала?
