И тут меня пронзила мысль, неизвестно откуда взявшаяся, мы с ней похожи. Бред полный, но я это почувствовал. Это все бравада, чтобы не подпускать к себе людей. Но мы похожи с ней. Я еще не совсем понял чем и как, но похожи. Я почувствовал что-то родное. Я бы хотел и потом, также пить чай и смешить ее. Ругаться, спорить, слушать ее болтовню. Как странно, но хочу.
– И все-таки у тебя необычно красивые глаза, – помолчала, – От них веет ледяным холодом высоких снежных вершин, до тех пор, пока ты не улыбаешься. А улыбнешься, сияют теплотой.
Мне нечего ответить, я немного смущен, красиво сказала. Мне никто не говорил подобного. Хотелось сказать, что-то похожее про ее глаза, так же красиво, но едва ли вышло бы также, поэтому меняю тему. Причем быстрее, пока не увидела мое смущение.
– Стрелять говоришь, умеешь. Убивала?
– Не приходилось, – простой ответ.
– Сможешь, если придется?
– Если другого выхода не будет, – вздохнула тяжело.
– На мне хочешь попробовать? – я шутил, конечно, но ловил ее эмоции.
– Нет, – усмехнулась, улыбнулась.
– А если руки начну распускать?
– Без этого справлюсь. Ты мне еще пригодишься.
– Для чего это? – удивился я, мое сердце учащает ход, улавливаю контекст, и он меня волнует.
– Не сегодня, – уходит от ответа и прячет глаза, смущается.
– А когда? – мой взгляд меняется, сердце срывается догадкой « Она подсадная утка», – Когда отведу к людям? – «Тебя послали выведать, где лагерь?»
А я купился как осел! Спецагент, но только от варваров. Я ведь даже не проверил ее, а если она с вирусом? Новая форма вируса? Но глаза. А если это линзы? Не бывает таких глаз, я не видел до сих пор. Хитрый план выяснить, где находится наш лагерь. Я идиот! Повелся на прелестное личико и стройную фигурку. И легенда правдоподобная. Где прибор? Я должен сделать это немедленно, желательно без насилия. Не хочу делать ей больно даже если она враг. Чертовски красивые пошли нынче враги. Чем и берут видимо.
– Может быть, – игриво улыбается.
– Проверю воду, может уже готово? – придумал на ходу, вставая.
Действительно проверил воду, прибор нашел в куртке махом, взял незаметно в кулак, когда она отвернулась. Хорошо, что он помещается в кулак. Иду к ней.
Стоит спиной ко мне, ставит посуду в тазик. Подхожу вплотную, носом в затылок. Замерла. Не хочу нападать сразу, не могу, но и отхватить сразу не хочу. Наклоняясь, обнимаю ее сзади обеими руками крепко, прижимаю к себе, хоть это и не обязательно. Ее попка упирается мне в пах, едва не застонал. Меня подпустили к себе, несмотря на все только, что сказанное. Меня никто не оттолкнул, не ударил, не устроил истерику. Кладу подбородок ей на плечо и жду ее реакции, ни какой, не двигается, замерла. Мне показалось, что она как и я, прислушивается к собственным ощущениям от моих прикосновений. Это все приятно и необычно, будоражит.
– Ты обещал, – шепчет она и от ее голоса мурашки по коже.
– Обещал, – не узнаю свой голос, рукой готовя прибор.
Черт возьми! Я не хочу этого делать, но другого выхода нет. Мне нравится прижиматься к ней, я дурею, и до сих пор я не получил отпор. Ей тоже нравится, она подпустила. Эта мысль ликует во мне. Но если она с вирусом, мне придется свернуть ей шею. А смогу ли я? Я должен. Один укол иглой и я должен буду принять решение. Зеленый цвет индикатора – вирус, красный – нет вируса. От этих мыслей я медлю. Она замерла и молчит, она ждет моих действий, но почему? И как бы невзначай, но желая убедиться, провожу двумя пальцами от локтя к плечу, невзначай касаясь груди кистью. У нее соски встали дыбом, дыхание сбилось, а на шеи реально увидел мурашки. Ну, нифига себе! В паху заныло все призывно. Не поэтому ли на меня наорали и наехали, что у самой все горит внутри. Запретила прикасаться, а сама хочет этого. Ого! Одно это сносит крышу. Не удержался, поцеловал в шею нежно несколько раз. Почувствовал, как она затрепетала вся внутри. Взял ее кожу на шеи и втянул губами, пробуя на вкус. Свободной рукой вернулся к соску и поглаживаю его через ткань. У самого пожар в груди, в мозгах, в паху. От ее вырвавшегося стона, едва ноги не подкосились. Пока я последние остатки разума и сознания не растерял, я должен ее проверить.
Только настроился, как она поворачивает голову так, что наши губы в миллиметре друг от друга. К черту все! Жадно целую захватывая ее нежные губы в плен, и делаю укол иглой одновременно легонько в бедро. Разворачивается ко мне, не отрывая губ, обнимает за шею. Сама обнимает и тянет к себе.
О! Как она целует. Я забыл обо всем, кроме этих губ. Нежных, ласковых, податливых. Капец я поплыл, сгорел дотла моментально, жадно сжимая волосы на ее затылке. Рассыпался на молекулы, распался на атомы, меня ослепила яркая вспышка, как от световой гранаты. Я ослеп, оглох и умер, но был счастлив. Мое сердце остановилось, а через долю секунды она запустила его снова. Никогда не испытывал подобного, даже не подозревал, что так бывает. Я не знаю, как далеко я бы зашел, если бы меня резко не остановили. Она словно нехотя, и несильно, но оттолкнула меня.
