И сейчас, лёжа на траве под древним дубом, совсем не хочется думать об ожидающей городской суете, выборах и тому подобной чепухе. Кстати, сегодня День тишины. Журналист с удовольствием бы перенёс этот закон на отношения с Оксаной: чтобы любые разговоры между ними оказались под запретом. А в идеале, и с Яном Григорьевичем.
И, как всегда после принятия трудного решения, стало легче. Но от мыслей о девушке в глазах защипало снова.
Она его предала. Одно слово «шефу», и тот Оксану-Ирину уничтожит. Колганов криво улыбнулся и представил, как именно она кончит свои дни: несчастный случай… или ДТП… или просто выстрел в голову под предлогом ограбления. Главное, Лазаревский тянуть не будет. Это точно. А потом расправится с уже не нужным и представляющим опасность Колгановым.
Журналист обхватил голову руками и застонал.
Колганов поднялся и вытер слёзы.
Глава 90
- Александр Дмитриевич?
Звонят с неизвестного номера, но Марченко узнал голос сразу.
- Здравствуйте, Оксана.
Девушка не смогла скрыть удивления, ведь они виделись всего один иди два раза.
- Вы меня узнали?
Для следователя это не более чем привычка, на которую давно перестаёшь обращать внимание: профессиональная привычка запоминать.
- Конечно.
- Александр Дмитриевич, я хотела сказать… - Она замялась. - Не знаю, может, это глупо… Но у меня нехорошее предчувствие.
- Рассказывайте, - приободрил он.
Абонент немного воспрял.
- Знаете, после того, что произошло, я всерьёз опасаюсь за жизнь Егора.
- Я тоже, - вырвалось у Марченко.
- Вам что-то известно? – Забеспокоился голос на другом конце провода.
- Нет. – Он поспешил успокоить и без того паникующую помощницу Колганова. – Просто расскажите, что произошло.
- Только что позвонили в редакцию и попросили связать с Колгановым. – От волнения Оксана прокашлялась. – Такой глухой, невнятный голос. Словно говорили через полотенце. Я сказала, что он сейчас не здесь, а в офисе Владимира Иванова, в его штабе. Тогда мужчина попросил передать, что у него есть информация касательно прошлогоднего убийства некоего Лапина и покушения на самого Егора. И, если Егору это интересно, пусть сейчас же приезжает. Тот человек будет ждать его ровно два часа, а потом уйдёт.
Слушая сбивчивый рассказ, Марченко от волнения сломал карандаш.
- Егор уже уехал?
- Сразу же. – Она всхлипнула. - И не отвечает на звонки.
Полицейский заволновался: дело принимает нешуточный оборот.
- А с какого номера звонили?
- Частный вызов.
Он выбросил половинки карандаша в урну и вскочил.
- Где это место?
- Понимаете… - Девушка, прежде чем продолжить, высморкалась. - Мужчина строго-настрого передал, чтобы Егор был один. Я боюсь за него. Мне страшно…
- Оксана, где это место? – Перебил её Марченко: времени на сантименты нет.
- Обещайте, что сейчас же туда поедете, - взмолилась она.
- Обещаю, - следователь зашагал к двери.
Но помощница Колганова, судя по всему, потеряла самообладание окончательно.
- Скажите, что с ним всё будет в порядке, - она уже рыдала.
- Оксана, мы теряем время. – Марченко, как и любой нормальный мужчина, не выносил женских слёз. – Куда поехал Егор?
- Сейчас скажу. – Она пыталась взять себя в руки. – Я записала. И, кстати, он хотел перед вами извиниться.
Извинение Колганова – это последнее, чего можно было ожидать.
- За что?
- За статью «Удавка на шее избирательного права». Там же критика лично вас.
- Да ладно. – Буркнул полицейский, всё же приятно удивлённый. – Мне не привыкать.
- Понимаете, Егор – хоть и главный редактор, всё же человек творчески подневольный. – Объясняла она очевидное. – И если Ян Григорьевич подготовил материал, то он должен быть опубликован.
- Эту статью написал Лазаревский? – Без ложной скромности, ответ на этот вопрос и впрямь интересен.
- Да, лично он. – Подтвердила Оксана. – И настоял на скорейшем выходе.
- Понятно. – Марченко, тем временем, вышел на улицу и направлялся к машине. – Чтож, будем знать, что Ян Григорьевич таит в себе множество талантов, среди которых эпистолярный.
- Нашла! – Взволнованно воскликнула собеседница.
Полицейский сел за руль и захлопнул дверь.
- Я весь внимание.
Глава 91
