— Все, я готов, — Бес напялил на голову джинсовую панаму, и мы направились к цеху будущей «Африки».
— О, вывеску уже приделывают, круто, — Бес одобрительно хмыкнул. — Только лев на ней выглядит как-то… гм…
— Да уж, креативненько… — засмеялся я. Вывеску мы несколько дней назад обсуждали в том ключе, что нужно бы что-то повесить, чтобы люди не путались. Но я представил себе баннер-времянку просто с буквами, а получилось… вот так. Причем даже критиковать как-то неудобно. Старались же люди.
Во-первых, эта наша временная вывеска была циклопических каких-то размеров.
Во-вторых, кроме названия «Африка», как-то условно стилизованного под шрифт названия журнала, неведомый художник изобразил несколько пальм, солнце с рожей на ярко-голубом небе и сидящего льва. С таким выражением на морде, будто он какает.
— Наверное, он раньше афиши для кинотеатра рисовал, — усмехнулся Бес.
— Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень, — заржал я. И почему-то вспомнил Павла Ивановича. Да уж, до изобретения интернета и системы отзывов, работа с подрядчиками всегда содержит в себе небольшой сюрприз. Вот, например, такой.
Мы нырнули в сумрачное и прохладное нутро цеха. Там пахло клеем, деревом и почему-то сиренью. Впрочем, последняя загадка довольно быстро решилась. Неподалеку от зиккурата-сцены стоял стол, на столе — трехлитровая банка, а в ней — здоровенный букет сирени, над которым склонились две Ларисы — моя сестра и мой ассистент, и азартно искали пятилепестковые цветочки.
— Ты видел нашу гениальную вывеску? — с непередаваемым выражением лица сказала Наташа.
— Тебе тоже показалось, что лев какает? — усмехнулся я.
— Да блин! — Бельфегор покраснел до корней волос. — Это все Виталя!
— Какой Виталя? — спросил я.
— Художник, — объяснила Наташа.
— Ну, Влад сказал, что нужно быстро сделать временную вывеску, а мама предложила, чтобы Виталя нарисовал. Он художник-оформитель у них в театре. Ему сказали, что нужно просто буквы. Но он решил, что просто буквы — это скучно. И намалевал целую картину.
— А Влад что сказал? — уточнил я.
— Влад еще не видел, — угрюмо проговорил Бельфегор.
— И что делать? — Наташа склонила голову набок. — Можно снять и просто на стене краской написать «Африка». И стрелку на дверь еще. Чтобы точно не ошиблись.
— А по-моему симпатично получилось, — сказала Лариса. Которая мой ассистент. — Похоже на иллюстрацию из детской книжки.
— Только у нас ночной клуб, — насупился Бельфегор.
— Ну можно взять краску и подписать внизу «временная вывеска», — Лариса изобразила рукой, будто она что-то рисует на стене. — А уже потом вместо нее повесить неоновые штуки всякие.
— Ооо… Неоновые штуки… — повторила Наташа и глаза ее затуманились. Будто она мысленно представила себе, как на скучной бетонной стене цеха сияют неоновые пальмы и подмигивает неоновым глазом какающий лев.
Хех.
А на самом деле, что-то в этом есть. Во всяком случае, это точно все запомнят. В прошлом-будущем этот какающий лев точно появился бы во всех соцсетях.
— Сударыня, мы кажется не представлены, — сказал Бес в неожиданно повисшей тишине. — Меня зовут Илья, а вас?
— Лариса, — сказала моя ассистентка, и щеки ее вспыхнули. В глазах Беса засветился знакомый уже огонь влюбленности с первого взгляда.
— Народ, вы бы перешли в ту часть зала, — задумчиво сказал незаметно приблизившийся к нам Борис. Ангел-хранитель моих «ангелочков» оказался незаменимым на скоростном переоборудовании цеха в концертный зал. Уверенно так взял на себя общее руководство, гонял рабочих, чтобы балду не пинали, следил, чтобы делали все на совесть. Ну и сам тоже работал, не без этого.
— Привет, Борис, — я пожал ему руку. — А что такое?
— Нам осталось только пол линолеумом застелить, — сказал он и хмуро посмотрел на Беса. — И потом концерты можно будет уже проводить. А настоящий ремонт уже после фестиваля начнем.
«После фестиваля…» — эхом отозвались мои мысли.
«В правом углу ринга — Борис и Лариса, — подумал я. — В левом углу ринга — Лариса и Борис».
Офигенная ирония, конечно. Моя сестра Лариска как раз в этот момент подошла к Бельфегору, так что картинка была ну очень показательная. Правда, наши «гастрольные» приобретения вроде бы в пару еще не сложились. Просто у Бориса обостренное чувство ответственности, вот он и напрягся. Хех, у него такое выражение лица сейчас, что мне поневоле вспомнилась, как мы в моем прошлом-будущем ездили на дачу к одному моему приятелю. А у него была собака, суровая взрослая дама породы стаффордширский терьер. Железные мускулы, адские челюсти и взгляд убийцы, вот это все. Но гостей своего хозяина она как-то сразу взяла под свою грозную опеку. Пересчитала, принюхалась. И всю пьянку следила, чтобы все было в порядке. Когда кто-то вдруг надолго отлучался, она сначала спешила проверить, куда этот бесполезный кожаный мешок делся. И если он, по ее мнению, слишком уж надолго засел в уличном сортире, то она мчала к хозяину и тащила его за штаны к источнику ее беспокойства. Мол, проверь, там этот твой гость в яме не утоп.
