Мы с Борисом подключили к проблеме мою маму, обрисовали ей ситуацию. Та нас выслушала, задумалась. Предложила несколько вариантов. Самый сложный — это переоформить одну из машинок на себя, самый простой — оформить Бориса на ставку водителя задним числом. И второй путь обойдется нам в коробку хороших конфет и бутылку шампанского. Правда, чинить машины придется как-то самостоятельно, потому что…
Ну, потому что они для стоящего завода — бесхозный хлам, и никто не будет этим заниматься.
Бориса такой расклад полностью устроил. Особенно его порадовал тот факт, что у него будет настоящее и честное устройство на работу. Мол, сейчас его пожилые родители не понимают, чем он тут занимается. Для них он увязался за какими-то бездельниками и болтается без дела в Новокиневске. А тут можно будет предъявить честную и понятную должность — шофер на заводе. Завод, конечно, стоит. И зарплату давно не платит. Но вот в эти подробности можно уже не вдаваться. Раз нормальная работа есть, значит родственники спокойны.
Гога с Валероном перехватили меня на крыльце рок-клуба. Я заскочил на минуточку просто по дороге, сообщить Варваре пару организационных моментов. Отметил, что из фойе рокеров-тусовщиков медленно, но верно выдавили. Но откочевывать от ДК профсоюзов они пока что не спешили. Патлатая братия переместилась на крыльцо и окрестности. Благо, лето. Новой директрисе такое положение вещей не очень нравилось, но она, судя по всему, была дамой последовательной. И не торопилась решить все проблемы сразу.
В общем, я вышел на крыльцо и собирался уже топать домой, как меня окликнули эти двое.
Гога с Валероном музыкантами не были. Просто тусовщики. Люди бесполезные, но общительные, позитивные, и у них всегда имеется ворох всяких удивительных историй и свежих новостей. Так что я их даже по именам запомнил. И общался периодически.
— Слушай, Велиал, вот у меня какой вопрос назрел, — с чрезвычайно важным видом начал Валерон. Что-то недавно случилось с его прической. Одну половину головы у него все еще покрывал длинный нечесанный хаер, а вот на второй волосы были неровно обстрижены почти под самый корень. Но следов побоев вроде не наблюдалось, так что вряд ли его так гопники какие-нибудь обкарнали. Скорее уж волосы сам поджег на какой-нибудь пьянке случайно.
— Я весь внимание, — отозвался я, останавливаясь.
— О, так ты не торопишься! — обрадовался Гога. — Пиво будешь?
— Нет на оба вопроса, — подмигнул я. — Так что там за дело, Валерон?
— Короче, меня ребята из «Железного идола» просили узнать, — Валерон стрельнул глазами куда-то в сторону, как бы показывая направление. Типа, я должен был знать, что такое этот «Железный идол». — К участию в конкурсной программе фестиваля допускаются только члены одного рок-клуба? Или другим тоже можно?
— Другим группам? — спросил я.
— Да не, другим рок-клубам, — Валерон тряхнул половиной своей гривы.
— А, кстати, да, я недавно с Кэти разговаривал, она тоже возмущалась, что как-то несправедливо получается, — включился Гога. — Типа, рок-фестиваль для всех, но выступать только свои могут.
— Так, стопэ, — прищурился я. — Какие еще другие рок-клубы? У нас их что, несколько?
— Ха, так ты правда что ли ничего не знаешь? — удивился Валерон.
К нашему разговору начали подтягиваться другие тусовщики.
— Вообще в Новокиневске еще как минимум три рок-клуба!
— Эй, в каком смысле — три? Только я четыре знаю!
— «Железный идол», «Убежище», «Рокбург», а четвертый какой?
— «Индуска» еще!
— И «Морг»!
— «Индуску» выселили! Там Герка в армию ушел, а остальные тупят. Так что их можно не считать.
Из хлынувшего на меня внезапно потока информации мне удалось вычленить более или менее связную картину. Подпольные рок-клубы начали появляться уже довольно давно на самом деле, еще до того, как Союз распался. И точно до моего здесь появления. Сама по себе идея, что членами рок-клуба можно стать, только пройдя через прослушивание и голосование, была неплоха. Если ты прошел. А если тебя отшили на прослушивании? Куда потом деваются эти «отбракованные»? Идут больше репетировать, чтобы стать лучше и в следующий раз пройти? Ха.
Ну, то есть, кто-то так действительно делал. Но нашлись и другие. Которые сказали: «А мы сделаем свой рок-клуб, с блэкджеком и… и еще чем-нибудь». И образовывались такие организации довольно регулярно. Просто жили обычно недолго, и исчезали столкнувшись с первыми же организационными трудностями.
Но некоторые выжили. Два таких партизанских рок-клуба даже больше года уже продержались.
— А что они молчали? — удивленно спросил я, выслушав очередной экскурс в рок-историю Новокиневска. — Мои контакты все знают, я не кусаюсь. Могли бы позвонить, пообщаться.
— Чтобы вы их послали? — заржал Гога.
— Почему это? — нахмурился я.
— Ну, типа, без бумажки — ты какашка! — неопределенно пожал плечами Валерон.
